Чёрные блестящие цветочные горшки выстроились вдоль стен оранжереи, в каждом – железные деревья, усыпанные цветами, от которых исходит нежное сапфирово-синее сияние, и даже ковёр у меня под ногами расшит лепестками синих цветов железного дерева.
Мысли об охранниках за дверью давят на меня страшным грузом, и я в отчаянии бросаюсь к окнам, дёргаю задвижки и запоры, но тщетно.
Замки не поддаются.
Внизу, на дорожке сада, вдруг показываются двое гарнерийских военных. Они направляются к роще железных деревьев. Один из них поднимает голову и смотрит на меня так пристально, что я сразу же понимаю – охранников гораздо больше, чем те двое, у двери.
Я заперта, выхода нет. В ужасе я выбегаю из оранжереи, надеясь спрятаться хотя бы в спальне без окон. Открыв вторую дверь, ведущую из гостиной, я застываю на пороге.
На кровати под великолепным балдахином, накрытой тёмно-зелёным стёганым одеялом, выложено несколько новых платьев и нижних юбок, одна роскошнее другой.
Чёрный шёлк первого платья расшит сияющими алыми звёздами благословения, складывающимися в алые созвездия, украшенные рубинами.
Другое платье усыпано изумрудами – драгоценные камни широкими полосами мерцают по подолу платья и нижней юбки. Третье платье с откровенным декольте вышито нежными зелёными листьями.
Есть и ещё одно платье с цветами железного дерева.
Ей всё известно. Каким-то образом тётя узнала, как понравилось Лукасу то роскошное бальное платье невероятно смелого покроя, в котором я пришла на Йольский бал.
Но этот наряд даже превосходит предыдущий в том, что касается смелости и попирания строгих гарднерийских традиций. Элегантное чёрное платье с разрезами по бокам и чёрная нижняя юбка расшиты цветущими деревьями: корни, вышитые у подола, превращаются в стволы, а ветви выше вспыхивают изумительными цветами железного дерева, каждый лепесток которых искусно расшит сияющей сапфировой нитью.
Тётя Вивиан оставила меня в Верпаксе с единственной целью, со стыдом и изумлением понимаю я, – чтобы держать поближе к Лукасу Грею.
От неожиданно громкого стука в дверь я вздрагиваю.
– Вам письмо соколиной почтой, маг, – раздаётся из-за закрытой двери грубый голос бородатого охранника.
Покачиваясь, я подхожу к двери и открываю её. Меня встречает безжалостный взгляд солдата, и я собираюсь с силами, чтобы не отвернуться и не опустить глаза. Охранник подаёт мне письмо с эмблемой Четвёртого дивизиона, я забираю сложенный квадратиком лист пергамента и захлопываю дверь. Вернувшись в спальню, я в одиночестве разворачиваю письмо и читаю.
За окном грохочет гром.
Меня охватывает ослепляющая ярость, противостоять которой невозможно.
Ликаны мертвы. Почти все они жестоко убиты. И теперь Лукас и тётя Вивиан используют истребление целого народа – семьи Дианы и Джареда, – чтобы заставить меня обручиться с одним из военных, принимавших участие в совершении этого омерзительного преступления.
Я не могу думать. Не могу дышать. В ушах пульсирует кровь, заглушая все звуки, яркий свет ослепляет. У меня подкашиваются колени, и я падаю на пушистый ковёр, ударившись о край кровати. Моё дыхание учащается, я роняю голову на пол и бессильно рыдаю.
Спустя некоторое время я всё ещё лежу, съёжившись на полу, когда я вдруг слышу щелчок входной двери, потом до меня доносятся лёгкие шаги сначала в гардеробной, а потом в гостиной.
Я встревоженно поднимаю голову и вижу суровое лицо Тьерни.
– Тьерни, – хрипло выдыхаю я, не сдерживая захлестнувших меня эмоций. – Тебя впустили?
Подруга падает рядом со мной на колени, и выражение её лица меняется на глазах. Мы берёмся за руки и, прижавшись друг к другу лбами, застываем в море мятых нижних юбок.
Однако вскоре Тьерни выпрямляется и вытирает слёзы. Вместо горестного взгляда она будто надевает маску мрачной стойкости. Мы молча смотрим друг на друга, воздух между нами густеет от отчаяния.
– Как ты прошла? Ведь у двери охрана, – ошеломлённо спрашиваю я.
Тьерни хмурится и бросает рассеянный взгляд на белую повязку на рукаве.
– Отец занимает высокий пост в гильдии ремесленников. Я воспользовалась его положением.
– Моих братьев арестовали, – срывающимся голосом говорю я.
– Знаю, – невозмутимо кивает Тьерни. – Они под стражей. Их, скорее всего, будут судить за нападение на военных стажёров.
– О Древнейший!
Я в панике прячу лицо в ладонях.
– Тот студент, которому досталось от Рейфа, сын мага Ночола Таркильна, главы гильдии торговцев.
Гнев, поднимающийся в моей груди, без труда сметает охвативший было меня страх.
– Я очень рада, что Рейф ему врезал, – огрызаюсь я. – Надо было оторвать ему голову прямо там.
Буря гнева уходит так же стремительно, как накатила, и я вздрагиваю от страха за братьев.
– Я должна им помочь, Тьерни, – прерывисто вздохнув, говорю я. – Где их держат?
– В лагере Четвёртого дивизиона, – многозначительно произносит Тьерни. – Того самого, под командованием Лукаса.
