Она умолкает, тонкие губы дрожат, и Андрас привлекает её к себе. Марина смотрит на эту сцену с тихим отчаянием.
Силы покидают меня, и я решаю бросить последний взгляд на Айвена. Его глаза остыли до обычного ярко-изумрудного цвета, однако по-прежнему с пылом устремлены на меня. До меня долетает крошечный лепесток его огня, который тут же находит путь в мои огненные линии силы. Видимо, так Айвен пытается меня подбодрить, успокоить.
Белая волшебная палочка в шнуровке высокого ботинка вдруг напоминает о себе: она отзывается на внезапный приток огня, и я машинально касаюсь её гладкой ручки. Мои земные и огненные линии силы устремляются к палочке, проникают в неё, и меня вдруг пронизывает порыв ветра, а за ним и холод от тонкой струйки воды.
Земля. Огонь. Воздух. Вода.
Четыре линии силы вьются во мне, закручиваясь невидимой спиралью вокруг белой волшебной палочки.
Гвиннифер Крофт восхищённо оглядывает целое море гарднерийских магов, наводнивших площадь перед главным храмом Валгарда. Их лица мерцают в вечерней полутьме светлыми оттенками изумруда – этот знак достался магам в дар от Древнейшего как свидетельство неоспоримого превосходства благословенной гарднерийской расы.
Гвинн любуется нежным лиственно-зелёным оттенком своего узкого запястья, и её переполняет восторг. Как и у большинства молодых женщин в этом зале, её руки покрыты изысканным узором обручения – тонкие чёрные линии великолепно смотрятся на бледно-зелёной мерцающей коже. Все женщины, как и Гвинн, в чёрных строгих платьях поверх длинных нижних юбок. Одинаковая одежда выглядит как священный знак – они все часть чего-то большого, доброго, сильного и чистого.
В этот зимний вечер, должно быть, очень холодно, однако Гвинн не набросила накидку. Да и зачем? Ведь над площадью сияют магические звёзды благословения, они даже больше, чем колёса водяных мельниц, и пылают жарким золотым пламенем. Гвинн тает от восторга при виде этой удивительной красоты, любуясь залитым теплом и светом пространством.
На площадь потоком устремляются солдаты и заполняют все широкие ступени перед храмом. Наверное, здесь весь Третий дивизион, на правом рукаве их мундиров красуется эмблема железного цветка. Гвинн переполняет бурлящая радость, когда она встаёт на цыпочки и вытягивает шею, стремясь разглядеть в рядах военных своего мужа Джеффри.
Милого, дорогого Джеффри.
Она вглядывается через плечи стоящих перед ней женщин в чёрном, и наконец у собора мелькает знакомая фигура – её высокий, стройный молодой муж! Джеффри стоит почти у самой стены храма, все солдаты вокруг него неподвижно смотрят на толпу, заполнившую площадь.
Встретившись взглядом с Джеффри, Гвинн радостно улыбается. Его глаза вспыхивают, а уголки рта приподнимаются – он с обожанием смотрит на юную супругу. Но почти сразу на лицо Джеффри возвращается непроницаемая маска, как положено военным, но время от времени он всё же посматривает на Гвинн, и каждый раз её сердце подпрыгивает и трепещет от счастья.
На чёрном мундире Джеффри вышита белая птица вместо обычного серебристого шара Эртии – это знак его принадлежности к секте Стивиана, самых преданных последователей учения, изложенного в «Книге Древних».
Стивианы – наиблагословеннейшие из магов.
Мундир Джеффри – это отражение нового гарднерийского флага, которым украшен фасад главного храма. Новый флаг предложил верховный маг Маркус Фогель. Теперь на чёрном фоне вместо языческого шара Эртии белеет силуэт птицы – символ Древнейшего.
Маркус Фогель поднимается на широкую платформу, установленную около первой ступеньки лестницы к храму, и толпа встречает его радостными криками. Гвинн заражается радостным возбуждением большинства сограждан, её пронизывает исступление, почти одержимость беснующейся толпы.
Фогель великолепен, он воплощение силы и власти, черты его строгого лица сияют светлыми оттенками изумруда, как у каждого истинного гарднерийца, на груди его длиннополого одеяния тоже белеет птица Древнейшего.
Фогель подходит к трибуне из железного дерева, установленной в самой середине импровизированной сцены, и оглядывает толпу, будто паству.
Под взглядом верховного мага Гвинн трепещет от восторга. Самый праведный и наиблагословеннейший среди них!
За спиной Фогеля выстроились полукругом маги пятого уровня, священники и члены Совета магов. Четверо юных представителей Совета стоят тут же, по двое с каждой стороны. Их лица преисполнены гордости. Фогель поднимает обе руки, призывая к тишине.
Толпа послушно стихает, в воздухе витает всеобщее возбуждение.
Старейший маг света, член Совета магов, выступает вперёд. Он взмахивает волшебной палочкой, и перед Фогелем возникают три тёмно-зелёные руны, вращающиеся по собственным орбитам, как крошечные планеты.
