Юва повернулась к нему спиной, чтобы скрыть потрясение. Не сошла ли она с ума? Раньше у него не было клыков, в этом она была совершенно уверена. У него были острые, но короткие зубы.
Она вышла в коридор, спустилась на кухню и услышала, что он пошёл за ней. Юва оглядела к в поисках чего-нибудь, что сможет ей помочь. Можно ли его отравить? Бутылка с ядом для арбалетных болтов – она в её мешке или же она оставила её на Шкурном дворе? Юва не была уверена, но в любом случае до мешка в маминой комнате ей было сейчас не добраться.
А что, если проломить ему череп котелком? Нет, он выше её ростом, худой, но сильный. Его движения говорили, что он отлично владеет телом. Ножи? Они в ящике стола слишком далеко у неё за спиной.
– В них есть свой шарм, в таких старинных подвальных кухнях, – произнёс Нафраим и прошёл в винный погреб. После маминой смерти никто там ничего не трогал. Он вернулся со снисходительной улыбкой, как будто ни одно из вин не было достойно его визита. – Так много интересных комнат, да? В доме вроде этого можно спрятать всё что угодно.
Юва сделала вид, что не услышала его слов, и залила чай водой. Если бы она раньше не избавилась от остатков клыкарышника, то заварила бы его сейчас. Она протянула ему кружку и удивилась, что ей удалось сделать это без дрожи в руках.
Он зашёл в кладовку, и Юва быстро поднялась по лестнице. Если она окажется наверху раньше его, она сможет добраться до арбалета. Но он шёл за ней, не давая ей преимущества во времени. Он проследовал за Ювой в библиотеку и поставил чашку на стол, за которым недавно сидели мёртвые. Юва с болезненной ясностью понимала, что взгляд очень скоро выдаст её. Стоило ей посмотреть на дымоход, и ему стало бы ясно, где искать.
Он подошёл к шкафу с вороном. Юва ни разу не взглянула на него.
– Помнишь, как они прибыли? – улыбнулся он. – Нет… Нет, конечно, не помнишь.
Он вынул из кармана монетку и опустил её в щель. Ничего не произошло.
Юва сглотнула.
– Нужно повернуть ручку, – хрипло произнесла она и поняла, что это её первые слова с того момента, как они вошли в дом.
Нафраим повернул ручку, и жуткая птица открыла клюв. Он рывками закачался из стороны в сторону. Нафраим рассмеялся, и Юва могла поклясться, что в его голосе была до неприятного искренняя радость. Поднос перед вороном подпрыгнул и подбросил многогранные рунические кости. Нафраим наклонился вперёд и, прищурившись, заглянул в стеклянный ящик, чтобы разглядеть символы.
– Разбитое сердце, кровь и море. Как думаешь, что это означает?
Юва пожала плечами.
– Я не чтица крови.
Он взглянул на неё своими пронзительными карими глазами, которые почти никогда не моргали.
– Нет? Я слышал, ты новая глава Ведовской гильдии. Должен признать, даже меня это повергло в изумление.
Нафраим отпил чая; с лица его не сходило выражение странного любопытства, будто он многое испытывал в первый раз. Возможно, надо обладать подобным умением, чтобы прожить так долго? По его губам скользнула горькая усмешка, он отодвинул чашку и вынул пастилку из кармана жилета. Потом он кивнул Юве и пригласил пройти в читальный зал. Юва направилась за ним, радуясь, что он покинул библиотеку.
Увидев стенную роспись, Нафраим всплеснул руками.
– Сила Саннсэйр! Не женщина, а тайфун, эта твоя прабабка. Если честно, её невозможно забыть.
Юва сжала кружку, чтобы не запустить ею в стену. Его доверительный тон был невыносим. Он – чудовище, а говорил так, словно они старые друзья. Как будто они дружили несколько сотен лет. От этого её ярость стала сильнее страха.
– Ты закончил? – процедила она.
– Конечно. Я не собирался отнимать у тебя много времени.
Он вышел из комнаты в коридор. Дверь в мамину спальню была открыта. Юва торопливо последовала за ним. Арбалет лежал на кровати. Доказательство того, что спать нельзя. Он озабоченно поглядел на неё, и это напомнило Юве беспокойство портного относительно её выбора профессии. Настолько неуместно, что её начало подташнивать.
Он подошёл к тумбочке и взял альбом.
– Много рисуешь? – спросил он, и такое предположение показалось ей забавным. Разве не более естественно предположить, что она ведёт дневник?
– Всю жизнь.
– Я сам много рисовал, – улыбнулся он. – Ничего, если я?..
Она кивнула, совершенно чётко понимая, что её ответ не имеет никакого значения – потому что он уже знает, что хочет найти, хотя о своих рисунках она рассказывала только Рюгену. Ему и Броддмару. Но никто из них не был знаком с Нафраимом.
Он открыл альбом плохо двигающейся рукой и стал перебирать изображения волков и мужчин, иногда объединённых в одном теле. Он остановился на рисунке, который, она надеялась, не попадётся ему на глаза. Там был обнажённый человековолк с бесстыдно стоящим членом.
Нафраим поднял бровь и посмотрел на неё с неожиданным беспокойством.
