— Тот город — это Санкт-Петербург, — сказала она с теплотой в голосе. — Столица нашей Империи. Город Дворцов, каналов и… туманов. Говорят, он построен на месте древнего города, который ушёл под воду во время Катаклизма.
— А наша страна… — она на мгновение задумалась. — … называется Российская Магическая Империя. Она огромна. От Ледяных Пустошей на Севере, где живут Голицыны, до Жарких Степей на Юге. В центре — Москва, старая столица, сейчас это город купцов и ремесленников. А здесь, на западе, — Петербург, сердце Империи. Где правит Император, где собирается Совет Родов… и где находится наша Академия.
— Академия — это не просто школа, — неожиданно добавил Дамиан, всё так же глядя в темноту. — Это главный бастион. Она стоит на границе с Зачарованным Лесом. — Он кивнул в сторону тёмной массы деревьев. — Лес — это шрам, оставшийся от Катаклизма. Место, где законы физики и магии не работают. Оттуда постоянно лезет всякая дрянь. Поэтому Академия — это и крепость, и лаборатория, и тюрьма для таких, как мы. Она готовит тех, кто будет защищать Империю. И сдерживает тех, кто может ей угрожать.
Его слова добавили в красивую картину нотку мрачной реальности.
Мы стояли на вершине Астрономического шпиля, под двумя лунами и мириадами звёзд. Внизу, как на ладони, лежала Академия, а за ней начинался тёмный, пугающий Зачарованный Лес. Холодный ночной ветер пробирал до костей.
Тишина. Только ветер и далёкий, едва слышный гул, исходящий от самого города магии.
Мы не стали задерживаться на шпиле. Холодный ветер и мрачный рассказ Дамиана прогнали остатки эйфории. Обратный путь по винтовой лестнице и тёмным задворкам прошёл в молчании. Каждый думал о своём.
Через полчаса мы снова оказались в знакомой тишине общей гостиной. Тепло и уют после ночной прохлады казались почти нереальными.
Лина тут же плюхнулась в одно из кресел у камина.
— Фух, я так устала! — зевнула она. — Но это было здорово.
Дамиан, как обычно, молча направился к своей комнате.
— Ребята! — окликнул я их. — Дамиан, подожди.
Он остановился, уже держась за ручку своей двери, и медленно обернулся. Его лицо было, как всегда, непроницаемым. Лина с любопытством посмотрела на меня из своего кресла.
Я подошёл к ним, встав в центр комнаты.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал я честно, глядя то на одного, то на другую. — У меня впереди эта помолвка, или… в общем, я сам до конца не понимаю, что это будет. И я не понимаю, останусь ли я здесь, с вами.
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
— Просто знайте: вы классные. И нам нужно обязательно общаться дальше, как бы что ни сложилось.
Мои слова повисли в тишине гостиной. Это было не по-княжески. Это было по-человечески.
Лина улыбнулась своей самой тёплой, самой искренней улыбкой за весь вечер.
— Конечно, Воронцов, — сказала она мягко. — Куда ж мы денемся друг от друга в этой клетке?
Дамиан долго молчал, просто глядя на меня. А потом на его губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Это была не усмешка, а просто… тень эмоции.
— Ты странный, Воронцов, — произнёс он. — Невероятно странный. Но… — он на мгновение запнулся, — … пожалуй, в этом что-то есть.
И тут он сделал то, чего я никак не ожидал. Он шагнул ко мне и протянул что-то на открытой ладони.
Это был маленький, невзрачный камушек тёмно-серого цвета, гладкий, как галька.
— Возьми, — сказал он. — Это «камень связи». У меня есть такой же. Если сожмёшь его в кулаке и сосредоточишься на мне, я услышу твой мысленный зов. Где бы ты ни был. Расстояние не имеет значения.
Это был не просто артефакт. Это был знак доверия. Абсолютного, немыслимого доверия от человека, который утверждал, что не доверяет никому.
— Ректор может забрать тебя отсюда, — продолжил он ровным тоном. — Твой отец может. Но они не смогут разорвать эту связь. Теперь ты не один.
Лина смотрела на эту сцену с широко раскрытыми глазами, кажется, удивлённая не меньше меня.
Я был потрясён. Просто ошарашен. Этот эмо-бой, этот странный, колючий человек, с которым в прошлой жизни я, наверное, и общаться бы не стал, вдруг… признал меня. Не просто как сокамерника, а как… друга?
Я осторожно, почти с благоговением, взял с его ладони гладкий, прохладный камень.
— Дамиан, спасибо… — мой голос прозвучал немного сдавленно. — Это… это честь для меня.
Я и сам услышал в своих словах нотки пафоса, но они были абсолютно искренними. Я сжал камень в кулаке. Он был тяжёлым, настоящим. Доказательством.
А потом, решив ковать железо, пока горячо, я посмотрел на них обоих.
— Эм-м… А напоследок… вы можете рассказать мне о Голицыных подробнее? И ещё… вот эта церемония… знакомство, помолвка… как это может быть? Как это выглядит? Что будет? Я совершенно растерян.
Лина тут же подскочила со своего кресла, готовая помочь.
— О, это целая история! Церемониал у Великих Родов — это страшная скука, но знать его надо!
Но Дамиан жестом остановил её.
— Не так, Полонская. Ты ему сейчас расскажешь про цвет салфеток и порядок подачи блюд. Ему нужно не это.
Он снова посмотрел на меня, и его взгляд был серьёзным и деловым.
