— Слушай внимательно, Воронцов. Знакомство будет проходить на нейтральной территории. Скорее всего, в одном из Парадных залов Академии. Будете вы, будет она. За вами будут стоять главы ваших Родов — твой отец и её. И ректор, как независимый свидетель.
Он загнул палец.
— Первое: от тебя не ждут ни слова. Говорить будут отцы. Они произнесут ритуальные фразы о «прекращении вражды» и «единении во благо Империи». Твоя задача — стоять прямо, молчать и выглядеть достойным.
Он загнул второй палец.
— Второе: кульминация. Вам подадут два кубка с вином. Ты должен будешь взять свой, подойти к ней, предложить ей выпить из твоего. Она сделает глоток. Затем она предложит тебе свой кубок. Ты тоже должен будешь сделать глоток. Это — символическое смешение. После этого вы считаетесь официально помолвленными. Любая попытка отказаться или проявить неуважение на этом этапе будет расценена как разрыв помолвки и смертельное оскорбление.
Он загнул третий палец.
— И третье. Самое важное. Всё это время она будет тебя «сканировать». Её дар ко Льду — это не просто сосульки кидать. Это контроль над температурой, над состоянием вещества. Она будет чувствовать твоё эфирное поле, твой пульс, твоё дыхание. Она будет искать страх, неуверенность, ложь. Ты должен быть… как скала. Спокойный, уверенный, непроницаемый. Любая слабость, которую она почувствует, будет использована против тебя. Не сейчас, так позже.
Он закончил и посмотрел на меня в упор.
— Вот что будет. Простая, но смертельно опасная игра, где каждое движение и каждый взгляд имеют значение.
Я слушал его, и ноги у меня подкосились. Помолвка, ритуалы, кубки, сканирование… Господи Боже мой, я действительно буду участвовать в чём-то подобном⁈ Это было похоже на сцену из какой-то исторической драмы, только ставкой в ней была моя жизнь.
Я тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Да уж… дела… — пробормотал я. — А… можешь вот поподробнее… про «если я откажусь», например? Что это всё значит?..
Дамиан посмотрел на меня так, будто я спросил, что будет, если прыгнуть с вершины башни.
— «Если ты откажешься»… — медленно повторил он. — Воронцов, ты понимаешь, что эту помолвку утвердил лично твой отец? И его слово — закон для вашего Рода.
Он шагнул ближе.
— Если ты на церемонии откажешься пить из её кубка или не предложишь свой, это будет означать одно. Ты, наследник рода Воронцовых, публично, на глазах у ректора и глав двух Великих Родов, плюнул в лицо роду Голицыных. Это будет не просто разрыв. Это будет объявление войны. Настоящей, а не «холодной».
Лина, стоявшая рядом, побледнела.
— Он прав, Алексей, — тихо сказала она. — Это будет катастрофа. Твоего отца смешают с грязью в Совете Родов. Твоё имя проклянут. А тебя самого…
— А меня самого отец убьёт, — закончил я за неё, и это была не догадка, а констатация факта. — На этот раз лично. И без свидетелей.
Дамиан кивнул.
— Именно. Так что у тебя нет выбора. Ты должен пройти через это. Ты должен выпить из этого кубка, даже если в нём будет яд. И ты должен сделать это так, чтобы она не почувствовала в тебе ни капли страха.
Он посмотрел на камень, который я всё ещё сжимал в руке.
— Готовься, Воронцов. У тебя два дня.
…
Следующие два дня превратились в напряжённый, лихорадочный марафон. Я спал по четыре часа, остальное время пожирая знания и оттачивая навыки. Моя комната стала одновременно и тренировочным залом, и библиотекой, и штабом по подготовке к главному «сражению».
Утром я решил сосредоточиться на иллюзиях. Инструкция Дамиана была ясна: я должен выглядеть спокойным и уверенным. Но я не был уверен, что смогу контролировать своё тело — пульс, дыхание, едва заметную дрожь — под пристальным «сканированием» Снежной Королевы. Значит, мне нужна была маскировка.
Я снова открыл учебник «Базовые Плетения» и нашёл нужный раздел.
Первое заклинание называлось «Маска Покоя». Это было тонкое плетение, которое накладывалось на собственное лицо. Оно не меняло внешность, но создавало тончайший эфирный слой, который сглаживал мелкие проявления нервозности: тики, дрожание губ, бегающий взгляд.
Я сел перед большим зеркалом в ванной и начал пробовать. Первые попытки были неудачными. «Маска» ложилась неровно, и моё отражение выглядело как восковая кукла. Но я упорствовал, вспоминая слова лекаря о «памяти тела». К обеду я уже мог накладывать и удерживать «Маску» по несколько минут, и моё лицо в зеркале приобретало спокойное, почти непроницаемое выражение.
После обеда я взялся за самое главное. За магию своего Рода. Я вернулся к учебнику по истории и снова перечитал главу о Воронцовых. Там было сказано, что наш дар — магия Пространства и Перемещений. Но в учебнике по базовым плетениям об этом не было ни слова. Это была, очевидно, высшая, родовая магия, которую не преподавали первокурсникам.
Я уже начал отчаиваться, как вдруг мой взгляд упал на одну из четырёх книг, которую я до сих пор не открывал: «Основы эфиродинамики. Том II».
