Чани топнул ногой.
— Ма-алчать! Исполнять! Или ты будешь первым!
Спокойно глядевший на этот приступ бешенства Эвигезайс вдруг подошел к Чани и преклонил колени.
— Повелитель! Дозволь Ледяным исполнить твой приказ. Людишки ненадежны, они подвержены колебаниям и жалости. Лишь мы, Ледяные, не ведаем этих слабостей. Мы беспрекословно, точно и в срок исполним любой твой приказ.
Чани подозрительно покосился на него.
— Давно ли ты стал таким покорным?
— Только сейчас, — прямо признался лейтенант-фельдмаршал. — Когда убедился, что ты безжалостен, как настоящий король.
— Дерзишь?!
— Скорее, льщу. — Эвигезайс улыбнулся, но эта улыбка оказалась страшнее оскаленной медвежьей пасти.
Чани уже успел немного успокоиться. Он посмотрел с опаской на меч, ожидая новой вспышки, но тот молчал.
— Не бойся, — проскрипел Морской Король тонким фальцетом, как старый, заржавленный флюгер. — Меч горит, только когда совершается переход от света к мраку. А ты уже совершил его. Теперь этот меч может лишь убить тебя, никакого другого вреда он причинить не в силах.
Угрюмо засопев, Чани с лязгом вогнал меч в ножны. Утешил, нечего сказать. Щека у него дергалась. Он приказал:
— Эвигезайс, займись казнью. Волки, сопровождайте меня всюду и неотступно. Если кто приблизится на пять шагов без моего соизволения — убейте его.
— Так и поступали владыки Золотого королевства, — восторженно пролепетал Морской Король так, чтобы Чани услышал.
— Отдыхать, — распорядился Чани. — Казнь изменников — не спектакль бродячих актеров, нечего глазеть. Нам предстоит далекий путь, надо получше отдохнуть. Чего тебе? — спросил он у Морского Короля, видя, что тот не спешит уходить.
— Я бы посоветовал повелителю выбросить свой меч, — тихо, но твердо произнес король.
— Только что ты сказал, что он не может принести мне вреда.
— Кроме как убить.
— Убить против моей воли?
— Да.
Чани опустил голову на грудь, потом исподлобья глянул на короля.
— Я его выброшу, а ты подберешь?
Король даже замахал руками.
— Я близко к нему не подойду, не то что в руки брать. Для меня он так же опасен, как и для тебя!
— Все равно не верю.
— Тогда пореже обнажай его. Твоя жизнь слишком дорога нам, чтобы позволить тебе рисковать ею.
Чани промолчал.
После гибели мертвого короля и коронации Дъярва сложилось немного странное положение. Дъярв получил золотой венец, все признали его законным наследником правителей Тъерквинга. Вроде бы причин для беспокойства нет — вожди племен дружно присягнули новому королю, поклялись в вечной верности, привели свои дружины, чтобы влить в создаваемую армию… Но… Но только полз откуда-то ядовитый слушок, будто правление нового короля не будет долгим, ведь он избрал себе такую странную корону. Всегда князья Тъерквинга считали себя повелителями моря, на море они искали могущества и богатства, море кормило их и поило, корабль был символом княжеской власти, количеством кораблей измерялось могущество властителя. А что сделал Дъярв? Он отверг корону с парусами, такую понятную и приятную северянам, и выбрал диковинные растения символом своей власти. Уж не собрался ли он превратить вольных мореходов в крепостных землепашцев? Перспектива сменить меч и щит на плуг и серп заставляла усомниться даже самого мужественного. И вообще непонятно, кто настоящий правитель Северного королевства. Ведь получил корону Дъярв из рук неизвестного пришельца, совсем мальчишки. Что-то здесь неладно. Конечно, замок Хозяина Тумана разрушен до основания, сам колдун убит, его чары развеяны без следа, над заснеженными просторами севера вновь сияет солнце… Однако, край так долго находился под властью темных сил, что люди давно научились распознавать козни мрака, в какие бы пестрые одежды он ни рядился. Ведь если мальчишка дал королю корону, значит, он запросто может приказывать ему. Пусть король докажет, что он действительно король, не только по титулу, не только из-за короны, а по сути.
Но кто это говорил, где и когда — установить было невозможно. «Говорят», «слышал» — единственное, что удавалось добиться от людей. Дъярв начал злиться, он даже собрался казнить парочку таких «слышавших».
С трудом Хани отговорил его от этой глупости. Начинать правление с казней — дурной признак; как начнешь, так и пойдет. Крайне неохотно согласился Дъярв с этими доводами и занялся обучением армии, что тоже не добавило ему популярности. Превратить дикую своенравную вольницу в послушное дисциплинированное войско — задача трудная и неблагодарная, поэтому Дъярв ходил мрачный, как туча.
Чем занималась Рюби — оставалось тайной для всех. Сразу после рассвета она пропадала и возвращалась, только когда начинало смеркаться. За нею тоже волочился шлейф неодобрительного шепотка: колдунья… Но, в отличие от Дъярва, Рюби не обращала внимания на слухи, ей было некогда.
Хани… Хани не занимался ничем, он просто ждал.
