— Что еще ты помнишь со времен великих королей?
Морской Король склонился, чтобы скрыть проступившую на губах злобную усмешку, и сдавленно произнес:
— Я помню их самих. И довольно хорошо. Во всяком случае достаточно, чтобы признать наследника трона.
Чани, старательно подавляя рвущийся возглас торжества, равнодушно спросил:
— И кто же он?
Морской Король, не разгибаясь, ответил:
— Люди за много веков разрухи и упадка забыли своих властителей. Но время не властно над королевской кровью, и сходство с Вираджаем Золотым говорит само за себя. Вернувшемуся в свои владения принцу надлежит возвратить королевству его истинный облик, а короне — прежние величие и блеск. Народ придавлен тяжестью свирепого рабства самозваных владык, принц обязан возвратить народу свободу. В сердцах своих люди продолжают хранить верность истинным повелителям как прибежище от всех бед и символ неугасающей надежды. Принц должен явить себя народу, и тогда новым светом воссияет слава древней короны, вновь собравшей под собою державу.
— Но ведь прошло столько лет…
— Не имеет значения. И миллиона лет недостаточно, чтобы развеялось колдовство имени правящей династии.
Чани выпрямился и горделиво вскинул голову.
— Значит ли это, что я должен искать принца, чтобы присягнуть ему?
Морской Король медленно опустился на колени.
— Ты прав, повелитель. Подданные должны присягать вернувшемуся властелину. Но нам нет нужды искать принца, он здесь.
Хотя Чани давно догадался, к чему ведет король, он все-таки предпочел уточнить:
— Ты подразумеваешь себя?
— Повелитель изволит шутить над преданнейшим из своих слуг. — Морской Король едва не сгорел от унижения и бешенства, однако голос его оставался неизменно ровным и спокойным. — Если я и подразумевал себя, то лишь в том смысле, что мне надлежит первому присягать принцу. Впрочем, если повелителю так угодно, я произнесу слова, которых он достоин: я присягаю тебе.
Чани высокомерно кивнул:
— Я согласен принять твою верность и службу.
— Если ваше высочество позволит, я испросил бы милостивого разрешения присягнуть, как положено благородным вассалам короны.
У Чани вспыхнуло подозрение.
— Меч?
— Я не прошу его, — поспешно успокоил король. — Я хочу всего лишь поцеловать лезвие королевского меча.
Чани, по-прежнему недоверчиво, достал из ножен свой гладиус — и поразился. Его лезвие больше не испускало ярких синих молний. Оно едва светилось, словно гнилушка.
— Хоть это и волшебный меч, — тихо произнес Король, — но это не королевский меч.
— Не может быть.
— Королям Анталанандура принадлежал Черный Меч, — прошипел Морской Король. — Именно мечом было создано великое королевство, мечом оно и удерживается! Когда неизвестные злоумышленники похитили Черный Меч, начался закат Золотого королевства. О, это только название — Золотое. На самом деле сталью правили короли-воины. Только им подчинялся полностью Черный Меч, в их деснице он показывал свое истинное могущество.
— Почему же он не сделал этого, когда я владел им? — подозрительно спросил Чани.
— Потому что ты, повелитель, еще не король. Лишь после того, как ты наденешь венец правителей Анталанандура… А ведь тогда тебе не принесли присягу даже как наследнику престола! Хотя ты должен был все равно ощутить тень его силы.
— Да, ты прав, — вынужден был признать Чани.
Король подполз на коленях к нему и осторожно приложился губами к лезвию меча. На мгновение он ощутил болезненный укол и поклялся в душе самой страшной клятвой, что жутко отомстит самовлюбленному мальчишке. Вслух же он произнес другое:
— Клянусь землей и водой, огнем и небом, жизнью и смертью в верности высокому престолу Золотого королевства и его наследнику.
— Встань, я принял твою присягу, — разрешил Чани. Король поднялся и вновь почтительно поклонился.
Как-то так получилось, что командование отрядом взял на себя Дъярв. Хани отчаянно смущался и краснел, когда к нему обращались за советами. Никто не мог, да и не собирался отрицать его заслуг при штурме Ледяного Замка и Башни Ветров, за мужество в поединке с черным колдуном северяне преподнесли ему золоченый шлем, украшенный изумрудами — под цвет волшебного меча, но… Видимо, есть мужество и… мужество. Для солдата и военачальника они различны. Рюби совершенно не претендовала на главенство, да самолюбивые северяне и не допустили бы, чтобы во главе армии стала девушка. Вот Дъярв и начал распоряжаться. Конечно, если бы здесь был Чани… Но после ссоры из-за волшебной короны он ушел вместе с волками. Принцесса пропала неведомо куда, хотя и собиралась вроде бы поддержать Чани.
Дъярв решил сначала заглянуть в деревню — посоветоваться со старейшинами. Рассказ Рюби убедил его разыскать и уничтожить гнездо Безымянного Зла, чтобы принести мир и покой стране. Но для этого требовались большие силы. Победоносный штурм крепости обошелся слишком дорого, из отряда северян уцелела едва ли половина, к тому же среди них было много раненых. Все-таки крепость не зря считалась неприступной — останься в ней весь гарнизон, вряд ли бы штурм оказался победоносным.
