Однако заряд бодрости постепенно сходил на нет. Где-то через пару часов пути Табас стал замечать, что идти ему становится всё труднее. Не причинявший ранее неудобств синяк на груди начал болеть - с каждой минутой всё ощутимее. В рюкзак как будто подкладывали камни – понемногу, но с каждым пройденным шагом всё больше и тяжелее. Силы уходили, лоб покрылся испариной, почему-то заложило нос. Испортилось настроение – Табас больше не смеялся, наоборот, был насуплен и сосредоточен, в голову лезли депрессивные мысли. Ноги подкашивались от внезапно навалившейся слабости, компактный автомат стал вдруг жутко неудобным. Очень хотелось присесть и отдохнуть: вперёд толкали только чувство долга и осознание ответственности, но их медленно подтачивали тоска и апатия. Они словно высасывали энергию из ног и ядовито нашёптывали на ухо: «Сядь. Прямо здесь. Сядь и не вставай. Всё бессмысленно, куда бы ни шёл, тебя догонят и убьют. А так хоть отдохнёшь перед смертью».
Но юноша боролся. Настойчиво пёр вперёд, стараясь не отставать. Задыхаясь, обливаясь холодным липким потом, то и дело шмыгая носом, но двигался, стараясь не обращать внимания на апатию.
Ибар частенько косился на него, но ничего не говорил, лишь изредка что-то бубнил в рацию – командовал головным дозором, который постоянно сбивался с направления и уходил куда-то не туда.
Лес то редел, то наоборот становился чаще, густые тёмные ельники, вкусно пахнувшие нагретой смолой и хвоей, сменялись тощими берёзовыми рощицами – молодыми, росшими на песке, ещё не успевшими обзавестись подушкой подлеска. Табас, в начале пути любовавшийся этим древесным разнообразием, сейчас его втихую ненавидел: очень хотелось двигаться по ровной поверхности, а не смотреть внимательно под ноги, опасаясь травы или коварного сучка, норовившего ухватить за ботинок или хлестнуть по лицу.
На дорогу они выбрались неожиданно: лес резко кончился и обернулся небольшим просёлком - узкой колеёй, вившейся между двумя непроницаемыми стенами деревьев. В самом центре дорога заросла высокой непримятой травой – видно, тут давно никто не ездил.
- Стоп! – скомандовал Ибар. – Пойдём вдоль дороги. Потом немного сменим направление, - и прикрикнул на головной дозор: - Да не по самой дороге, идиоты, вдоль! Рядом! Мишенями хотите стать?!
После перестроения двинулись дальше – быстро, но стараясь при этом особо не хрустеть и не выходить на открытое пространство. Айтер, доставший планшет с картой, на ходу смотрел то на неё, то на компас, стараясь вычислить хотя бы приблизительно, где отряд находится и куда идёт.
Спустя несколько минут он помрачнел.
- Что такое? – перемены в лице Айтера не ускользнули от внимания Ибара.
- Смотри, где мы, - вместо долгих объяснений наниматель показал планшет с пометкой.
- Охренеть! – выругался обожжённый. - А это точно?
- Других дорог, ведущих в похожем направлении, просто нет.
- А если эта грунтовка просто не отмечена на карте? Она ж уже почти заброшена.
- Карты составлялись давно, так что эту грунтовка в то время могла быть чуть ли не федеральной трассой, - Айтер покачал головой и закрыл планшет.
- С ума сойти…
- Что случилось? Где мы? – спросил Табас, чувствуя, что эти простые слова заставили его задыхаться от нехватки кислорода.
- Далеко, юноша, очень далеко, - скривился Айтер. - Если вкратце, то эта дорога – практически тупик. Плюс мы отклонились от маршрута. Сильно.
Табас выругался.
- Лучше береги дыхание, - посоветовал Ибар. - Скоро тебе будет очень плохо.
- Подбодрил, - Табас хрипло хохотнул, отчего несколько капель ледяного пота сорвались со лба и потекли по лицу. Омерзительное ощущение.
- Уж как умею… - пожал плечами обожжённый. - Шире шаг. Пока тебя не накрыло, надо успеть пройти как можно дальше.
Однако пройти было не суждено.
- Машина! – прошелестела рация, заставив людей залечь.
Уже валяясь в траве, Табас прислушался и различил шум двигателя.
- Грузовик? – спросил по рации у головного дозора Ибар.
- Да. Военный какой-то. К нам едет.
- Внимание, головняк! – Ибар принял решение мгновенно. - По команде открывайте огонь по кузову! Айтер, Табас, вас тоже касается! Замыкающие!
- Слушаю, - отозвался Нем.
- На вас кабина!
- Принято.
- Отлично, ждём! – Ибар оскалился в предвкушении боя. Табас видел его лицо и горящие глаза, уродливые фиолетовые пальцы, сжимавшие оружие, будто отлитые из металла, слившиеся с оружием, и на миг в голове промелькнула мысль, что он очень не хотел бы стать врагом этого человека.
Звук двигателя приближался, и пропорционально росло напряжение Табаса. Вместе с тем ухудшилось самочувствие – он шмыгал носом, временами дрожал, словно замерзая. Пальцы скользили по пластиковой рукоятке автомата, а голова отказывалась соображать. Ему было страшно: почему-то вмиг проснулись все сомнения, которые начали грызть его, словно сторожевые псы. А вдруг грузовик – приманка и, стоит им обозначить себя, как со всех сторон полетят пули от невидимых стрелков? Что, если в кузове – взрывчатка или топливо? Что, если вдруг на Кронос упадёт метеорит?
