Боль в поврежденной руке помогла привести меня в чувство. Где бы я ни была и по чьей бы вине сюда не попала, нужно выбираться.
Кое-как я смогла оторвать небольшую полоску ткани от своей рубахи и перевязать рану. Но как только я захотела встать, почувствовала чью-то ладонь на моем плече. Я резко обернулась и вскрикнула от неожиданности и удивления.
Прямо передо мной стоял мой отец. В камере не было источника света, но я все же видела его в мельчайших деталях, будто мужчина сам светился. Он был облачен в свой любимый парадный камзол, в прекрасных отделанных камнями ножнах висел меч, тяжелый бархатный плащ волнами ниспадал с широких плеч мужчины. Отец выглядел, как всегда, сильным, уверенным и собранным, но было в нем что-то незнакомое, неправильное.
Его глаза. Даже когда мы расходились во мнениях, ссорились, спорили, его глаза не были настолько холодными и пустыми, ничего не выражающими. Сейчас в них не было ни тепла, ни заботы, ни любви — ничего, что я так привыкла видеть, глядя на отца.
— Ты разочаровала меня, девочка. У тебя было такое простое задание, а ты его провалила.
— Папа, папочка… — я всхлипнула. Мне отчаянно хотелось, чтобы он посмотрел мне в глаза, чтобы улыбнулся и сказал, что все будет хорошо. Но отец продолжал стоять прямо, глядя куда-то мне за спину.
— Ты не справилась. Вместо этого ты думала о каких-то глупостях. Дружба, любовь, — отец поморщился при этих словах. — Ты глупая, глупая девочка и из-за тебя я умер. Мы все умерли. Ты убила свою семью.
Отец шевельнулся и откинул подол своей накидки. Только сейчас я смогла разглядеть темное пятно, медленно расползающееся по его камзолу.
— Нет! — яростный крик вырвался из глубины моей души. Я хотела встать, помочь отцу, но не могла пошевелиться. Горячие слезы щипали глаза, туманя взор, катились по щекам и падали на пол.
— Глупая, глупая девочка.
Больше не обращая на меня внимания, отец шагнул в сторону и скрылся в темноте. Но я уже не смотрела на него, потому что увидела то, что скрывалось за его широким силуэтом.
На полу, в нескольких шагах от меня, лежали моя мать и брат.
Мама не шевелилась, не дышала, ее густые каштановые волосы спутались и покрылись коркой крови. Пустые глаза были широко распахнуты и глядели в никуда.
Я перевела взгляд на брата.
— Кай!
Он жив. Услышав мой крик, Кай с трудом повернул голову и сумел сосредоточить взгляд на мне.
— Кай! — Не в силах подняться на ноги, я поползла вперед, пока наконец не смогла дотронуться до брата.
— Кай, не молчи, говори со мной! — Я помогла ему перевернуться на спину, расстегнула камзол, пытаясь найти рану и зажать ее руками. — Кай, скажи мне, что произошло! Скажи, как вы сюда попали! Скажи хоть что-то!
Крови было так много, что я не могла найти ее источник. Захлебываясь собственными слезами, я склонилась над братом, пытаясь согреть, защитить его.
— Рора…
Голос брата совсем тихий, но я все же смогла его услышать.
— Тише, тише…
Брат поднял руку, провел ей по моим волосам, но тут же уронил обратно.
— Кай? — Я крепко сжала его холодные пальцы и с волнением почувствовала слабое ответное пожатие.
— Ты подвела нас. Если бы ты только была внимательнее, Рора.
— О чем ты?
— Ты знаешь, о чем. Конечно, знаешь, — он выдохнул в последний раз, его пальцы разжались, а глаза закрылись навсегда.
Я упала брату на грудь и по-настоящему зарыдала. Как это случилось? Как я могла такое допустить? Моя семья, вся моя семья мертва из-за меня.
— Ты всегда забывала обо мне, сестрица.
Я подняла взгляд и увидела, как из тени медленно выходит Веспера. Она выглядела просто потрясающе: волосы собраны в высокую прическу и закреплены золотыми гребнями, лишь несколько прядей красиво обрамляли ее точеное личико. Она облачена в бальное платье кроваво-красного цвета. Мне невольно захотелось прикрыть глаза — так ярко блестели рубины, которыми расшито ее одеяние.
— Весп, что произошло? Я не понимаю, пожалуйста, расскажи мне, — я умоляла, но сестра едва обратила внимание на мои слова. Она подошла ближе, ее шаги совершенно беззвучны, лишь длинный подол платья тихо шуршал по каменному полу.
— Ты не понимаешь. — Веспера присела на колени и протянула руку, чтобы утереть мои слезы. Лишь только кончики ее пальцев коснулись моей кожи, я дернулась. Руки сестры казались ледяными.
— Что?
— В глубине души ты сама знаешь, Аврора. Ты никогда не должна была сюда приезжать. Это всегда было мое место!
На губах сестры появилась хищная улыбка. Она схватила мое лицо, больно впиваясь в щеки длинными ногтями.
Я закричала.
— Наконец все встанет на свои места.
Невыносимая боль поглощала меня, но я не могла отключиться. Все тело будто сгорало в невероятном ледяном огне.
— Пожалуйста…
Боль закончилась так же внезапно, как началась. Я с трудом открыла глаза, но сестра исчезла. Не было и других тел. На самом деле я осталась совсем одна в полной темноте. Неужели я все-таки потеряла сознание и даже не заметила?
