Собственное отражение показалось незнакомым, почти чужим. Тусклые рыжие волосы, растрёпанные и грязные, обрамляли бледное лицо. Обычно аппетитная фигура казалась ужасно худой и угловатой. Единственным светлым пятном оставались изумрудно-зеленые глаза.
Я аккуратно отогнула край ночной рубахи. Левое плечо было кем-то заботливо перебинтовано, но на белых повязках уже проступили маленькие капельки крови. Несмотря на то, что рана, оставленная стрелой, ужасно болела, не она была основной причиной моих мук.
Я выпрямила спину и рукой ощупала повязку на шее. Даже легкое прикосновение вызывало острую боль. Кончиками пальцев я нащупала край бинта и начала медленно его снимать. Последний слой пришлось буквально отдирать от кожи, и я крепко стиснула зубы, чтобы не заорать от боли.
Мое сердце пропустило удар. Я знала, что ожоги выглядят неприятно, но то, что я увидела, не шло ни в какое сравнение с моими ожиданиями. На шее и ключицах, там, где лежал ошейник, сейчас красовался безобразный красный рубец. Кожа обгорела, покрылась волдырями, а местами даже обуглилась.
Я не заметила, когда начала плакать. В какой-то момент соленные слезы упали на уродливую красную кожу, и я дернулась от боли.
— Вы уже проснулись, миледи? — Лиз прикрыла за собой дверь. — Не стоило вам вставать.
Я не ответила. У меня не было сил на разговоры. Я продолжала стоять напротив зеркала и смотреть на омерзительный шрам.
— Вы уже сняли бинты? Ничего, раны и так нужно обработать.
Лиз подошла ко мне, мягко взяла под руку и повела к кушетке. Устроив меня со всеми возможными удобствами, она поспешила открыть ставни, чтобы впустить в комнату немного света. Даже тусклое закатное солнце больно резало глаза. Приложив руку к моему лбу, служанка довольно покивала головой.
— Лихорадка прошла. Это очень хорошо, миледи. Вы быстро идете на поправку.
— Сколько я проспала?
— Чуть больше суток. Вас привезли вчера днем.
— А моя подруга — Аника?
— С ней все в порядке. Она с нетерпением ждет встречи с вами.
— А Северин?
Мне самой было непонятно, на какой ответ я надеялась. Я должна была желать мести за его предательство, но сейчас я не чувствовал ничего кроме ужасной боли во всем теле. Наверное, я была бы не против, если бы он просто сгинул в лесу.
— С ним тоже. И он также попросил сообщить ему, как только вы придете в себя.
Я плотно сжала челюсти. Как у него хватило наглости?!
— А остальные все еще в лесу?
— Нет, миледи. Испытание закончилось в тот день, когда вас привезли в замок.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Конечно, я не ожидала, что, заштопав, меня отпустят назад на охоту, но все же сложно принять, что я провалила Первое Испытание. Ведь именно к этому я готовилась всю жизнь.
— Кто победил?
— Господин Кристофер Ландор убил оленя. — Глаза девушки на миг стали мечтательными. — Он такой красавчик, вы не думаете? — Она даже ближе наклонилась ко мне от возбуждения.
Я мысленно закатила глаза. Наверное, стоило порадоваться за парня, но в душе царила пустота. Возможно, лучше было просто вернуться в кровать и уснуть.
— Позвольте мне, миледи.
Лиз присела на стул рядом с моей кушеткой и начала аккуратно снимать оставшиеся бинты. Закончив, она внимательно осмотрела раны.
Я завидовала ее выдержке. Не каждому хватит сил, чтобы так смотреть на отвратительные следы от ожога и уродливые стежки в том месте, куда попала стрела. Лиз даже не поморщилась, лишь слегка прищурилась.
— Что-то не так?
— Нет, нет, миледи. Ваши раны заживают хорошо.
— Я буду готова ко Второму Испытанию?
Лиз покачала головой.
— Не знаю. Вам лучше поговорить с лекарем, который занимался вашим лечением. Я могу только обработать рану. Но думаю, все не так плохо, как кажется.
Я поджала губы и прикусила язык. В уголках глаз опять начали собираться слезы, но я не намеревалась позволить им пролиться.
— Я хочу помыться перед тем, как ты снова забинтуешь раны.
Из-за ожога купаться пришлось в прохладной воде. Я даже посмеялась про себя. Вот и все мечты о горячей ванне.
Лиз терпеливо помогала мне даже с самыми простыми вещами, ведь сама я не могла даже поднять правую руку. Каждый раз, когда вода попадала на поврежденную кожу, я вздрагивала и сильнее стискивала зубы, чтобы не закричать.
Мне нужно было отвлечься.
— Почему ты не даешь Лили обучаться магии?
Руки Лиз замерли на моих волосах, но она почти сразу пришла в себя.
— Откуда вы знаете? — я не видела ее лица, но чувствовала волнение в ее голосе.
— Она тушит свечи в моей комнате, не прикасаясь к ним. Силой мысли. Но только когда одна, — соврала я, на случай, если Лиз будет ругаться на сестру за то, что та рассказала мне о своей маленькой тайне.
Лиз аккуратно полила водой на мои волосы, смывая мыло вперемешку с грязью.
— Она не будет этому обучаться!
Служанка говорила тихо, но твердо.
— Но ты же не можешь просто запретить ей учиться, — мягко заметила я. — Магический дар — это чрезвычайно редкий талант. Имея нормальное образование, она сможет хорошо устроиться в жизни. Подумай над этим.
