Несколько долгих мгновений Анне казалось, Доннахью его сейчас ударит. Просто и очень по-человечески, например, в переносицу кулаком.
Охотник на фей не стал этого делать. Обтер руку о штаны, кивнул Анне, бросил сиду коротко:
— Ты поклялся.
А потом он бросился к теням и золотым вспышкам и пропал из виду. До слуха Анны донесся отдаленный звук выстрела, за ним наступили тишина и темнота.
В этой темноте голос Ясеня прозвучал как-то особенно устало и тускло:
— Здесь опасно. Иди за мной.
Единственный свет в холодном мраке подземного зала исходил от его фигуры, и Анна почти против воли шагнула ближе к нему. Пальцы сида поймали ее ладонь, словно челюсти капкана, и Греймур удивилась тому, как горячи они были. Словно какой-то внутренний пожар не находил другого пути наружу.
В молчании Ясень вел Анну через свои владения под холмами. Вскоре мрак немного посерел, зато сорвался пахнущий морозом ветер, и укрыться от него было негде. Греймур едва успевала за размашистым шагом сида, чувствуя себя то ли выброшенной вещью, то ли ребенком, потерявшимся в темноте.
Ведущие в сад каменные двери были расколоты. Одна створка лежала на земле, вторую прорезали трещины и облепила наледь. В проем лился бледный свет ненастного дня.
Сад за дверями молчал. Только откуда-то едва слышно доносился звук капель, разбивающихся о камень. Щерились черные ветви, мозаичную тропу устилала жухлая листва. И почему-то было теплее, чем в подземных залах.
Круг менгиров пустовал. Только заиндевелая арфа лежала возле возвышения. Ясень отпустил Анну и вошел в круг. Поднял арфу, но та рассыпалась сверкающими льдинками у него в руках. Сид покачал головой. Потом обернулся к женщине:
— Садись. Нам придется ждать, чтобы я мог выполнить свою клятву.
— Ждать? — ноги у Анны замерзли просто ужасно, но почему-то поняла это она только сейчас.
— Я поклялся, что выведу тебя в безопасное место, если будет в этом нужда. Пока нужды нет. Те, кто пришел к моему отцу, пока не проиграли ему, а сам он в остаточной мере занят ими, чтобы не искать в этом холме тех, над кем еще нет его власти.
— Пока не проиграли ему, — медленно повторила Анна. — Ты говоришь так, словно у них нет шансов.
Она устало привалилась спиной к стоячему камню и с каким-то странным облегчением почувствовала, что от него исходит тепло.
— Я — сын Королевы Холмов, — Ясень недобро усмехнулся. — Если я в чем-то и уступаю Заре из Охоты, то не в могуществе. Но я проиграл, а со мной были многие мои воины, не один только безрукий калека. Не кривись. Это правда, хоть она и горька. От того, что ты обороняешь этого человека, новая рука у него не вырастет.
Какая-то упрямая гордость, непонятно откуда взявшаяся сейчас, заставила Анну смолчать. Марти Доннахью не нуждался в ее защите. Греймур почти решила, что не станет больше говорить с Ясенем, когда тот сказал:
— Что до того, второго, украденного человеческого дитя, то тут лишь остается гадать, падет ли он, или сам примет руку слуа.
— Один раз он уже отказался, — сквозь зубы ответила Анна.
— И ты отдала ключ от моего холма, чтобы выкупить его, — в голосе сида был яд. — Мой отец не преминул рассказать мне об этом.
— Тебе стоило его забрать, и ничего этого с твоим холмом бы не было, — зло сказала Анна. — Но нет, носиться со своей обидой на давно умершую женщину важнее, я понимаю.
— Что ты можешь понять? — Ясень даже подался вперед. Потом запнулся. Анна проследила за его внезапно потемневшим взглядом.
Мертвая Молли Кэрри стояла среди колючих, тронутых инеем кустов, прозрачные силуэт трепетал на ветру.
Ясень провел рукой по глазам:
— Это место теперь полно мороков, — вздохнул он.
Анна хмыкнула. Потом обернулась к своей мертвой тете:
— Ты же не морок. Зачем ты пришла?
— Я не прощена и не вольна освободиться от зова этого места. Я смогла пройти по твоему следу. Анна застонала сквозь зубы. Ясень даже дернулся к ней. Теперь он не спускал глаз с колючих кустов.
— Это все надо как-то закончить, — устало проговорила Греймур.
— Так или иначе, сегодня все закончится, — Молли Кэрри покачала призрачной головой. — Ты должна знать. Даже я чувствую дыхание смерти здесь. Дыхание смерти и запах крови.
— Покажи мне. Покажи мне, если ты чувствуешь.
Анна сама не поняла, как и зачем эти слова сорвались с ее губ. Она успела увидеть, как Ясень в два шага одолел разделяющее их расстояние. Потом мертвая женщина взмахнула рукой, и Анна увидела.
Блестящими темными потеками кровь пятнала кольчугу. Сияние сидской брони потускнело, красный плащ был изорван, золотая коса растрепалась. Пальцы в перчатках, тоже измазанные в крови, стягивали узел на повязке. На белой тряпке уже проступало алое пятно. Анна привычно попыталась прикинуть, насколько опасна рана. Повреждена нога над коленом, но больше ничего не разобрать.
Потом в кадре появилась мужская рука, пальцы в перчатке ухватились за нее, и перед глазами Анны все закружилось в сияющей золотой круговерти.
— Показать тебе еще? — вкрадчивый голос Молли Кэрри прошелестел у самого уха Греймур. — Покажи! — крикнула Анна.
