В этот момент к ним подошли еще несколько ребят из школы. Разговор касался «маханских» пацанов, которые скоро должны были прийти. Все слегка подтрунивали над Алешкой, ожидая, что он снова проявит себя. И хотя кроме того, что его забрали в отделение полиции, иных поводов для хвастовства в тот памятный вечер в «Клетке» не имелось, все равно было приятно. Нарушая сформировавшуюся вокруг Алешки компанию, Ленка подошла и подхватила его под руку. Окружающие этот жест оценили. Теперь сказать, что они не пара, означало почти нарушить ход мировой истории.
«Маханские» появились только к десяти. Надо отдать должное соседям Светки, которые ни разу до этого времени не пожаловались на громкую музыку, разрывавшую теплый летний воздух прямиком из огромной колонки, которую для усиления звукового эффекта вытащили под навес к столу. Колючий не смотрел в сторону Алешки. Наверное, жалел, что забрали тогда не его. Теперь он вроде как ухаживал за именинницей. Не случайно же она пригласила его с товарищами.
Натанцевавшись и все-таки ухитрившись наесться даже при отсутствии салатов, к двенадцати часам гости потихоньку начали расходиться. Раньше, чем в прошлом году. Может, гости слегка повзрослели? Праздник и в самом деле прошел неплохо. Алешке так хотелось прогуляться сейчас с ребятами по парку, забраться, как раньше, на какую-нибудь закрытую карусель, растолкать ее хоть немного и посмеяться во весь голос, зная, что, кроме них, в парке нет ни одной живой души. Но Ленка, как балласт, стояла над душой в ожидании, когда же он вызовет такси.
– Можно сейчас в бар двинуть. Туда многие из наших собираются.
– Не-е, не хочу проблем, – отрезал Алешка, – если засекут, что нам нет восемнадцати, сразу кипиш поднимут…
– Воробей, ну чего ты такой скучный! – недовольно пробурчала она.
«Кто еще из нас скучный», – подумал Алешка, глядя на ее туфли, не предназначенные для ходьбы. Оказалось, что еще некоторым ребятам с ними по пути, так что в такси они ехали не одни. В свете редких фонарей у Ленки было такое недовольное лицо, что Алешка невольно представил ее в виде героини детского мультфильма – расфуфыренную, но отчего-то надутую, как помидор. Он слегка хихикнул.
Высадив Ленку и чмокнув ее по-дружески на прощание в щеку, Алешка забрался обратно в машину. Раз уж нашлись те, кто жил дальше него, можно было доехать до дома с комфортом.
Нет, эту романтическую повесть стоило заканчивать. Иначе его последние летние дни так и пройдут в изворотах и недовольстве.
Дома он скинул с себя одежду и, не умываясь, завалился на постель, чтобы заснуть безмятежным сном. Таким, какой бывает только в семнадцать лет.
До четверга следующая неделя неслась с необыкновенной скоростью. А потом время словно остановилось. В понедельник Алешка ездил к историку, а после пошел в гости к Рамзесу. тот только что вернулся с Черноморского побережья (где отдыхал вместе с родителями) и на все лады хвастался, что бо́льшую часть времени якобы «охотился на разных цыпочек» в одиночестве. Алешка охотно делал вид, что верит услышанному. Вместе они долго сидели на крыльце Рамзесова дома и обсуждали все, что случилось в городе за прошедшие дни.
Во вторник Мария Максимовна, как всегда, радушно встречала Алешку в доме, пахнущем свежей краской (она как раз затеяла ремонт), и рассказывала о сложных будущих временах английского глагола. Как ни всматривался Алешка в зазор под сервантом, но так и не смог обнаружить там никаких конвертов. В какой-то момент он даже попытался крепко зажмуриться, а потом, открыв глаза, снова посмотрел на привычное место. Но, увы, ничего не изменилось. Интересно, что он пытался доказать себе таким образом?
Вечером мама испекла яблочный пирог, а к ужину приехали папины родственники – дядя Толя, тетя Лариса и их младший сын Егорка. Он как тайфун ворвался в Алешкину комнату, и стоило больших усилий не дать ему разворошить школьные учебники и тетради. Никто не нанимал Алешку в няньки, просто это как бы подразумевалось само собой. Егорка для своих пяти лет был слишком уж непоседливым мальчиком.
В среду снова была история. Незапланированное занятие. Кто-то из учеников заболел, и историк, энтузиаст своего дела, предложил Воробьеву прийти на дополнительный бесплатный урок. Обратно Алешка ехал уже сам, без отца, так что пришлось жариться полчаса на остановке, а затем еще сорок минут трястись в душной маршрутке. Так что домой он добрался совсем обессиленный. Жара в этот день стояла египетская.
Ну а в четверг, проснувшись в самом боевом настроении, Алешка, не завтракая, взялся за учебники и только к десяти часам понял, что еще даже не умывался. К Марии Максимовне он шел, слушая в плеере «Джона Картера»[4] в оригинале на английском, и так увлекся, что чуть было не забрел в лес, вместо того чтобы повернуть к дому англичанки.
