К своему удивлению, Марию Максимовну Алешка обнаружил в таком виде, словно она вот-вот собиралась уходить из дома. Увидев его лохматую голову, высовывающуюся из-за приоткрытой калитки, она принялась извиняться, что совсем не уследила за временем, и предложила Алешке немного подождать ее, пока она на полчасика сбегает по своим делам. Он никуда не торопился.
– На кухне кексы и компот, – сказала она и скрылась за воротами, цокая каблучками по заасфальтированной дорожке сада.
Как только учительница ушла, Алешка, позабыв про кексы, бросился в комнату и – о чудо! – обнаружил под сервантом долгожданный желтый конверт. Теперь можно было не переживать, что его застукают, так что Алешка налил себе компота и уселся на диван с письмом в руках.
Алешка отложил письмо в сторону. Такая ничего не значащая писанина, а все же внутри у него от каждой строчки появлялось какое-то новое, незнакомое прежде чувство. Оторвав взгляд от текста, он оглянулся, словно стараясь увидеть спрятавшегося отправителя. Нет, если окажется, что никто из учеников Марии Максимовны к этому не причастен, выходит, что разгадку надо искать с другой стороны.
Вскоре англичанка вернулась. Алешка заметил торчащий из ее сумки фирменный аптечный пакетик. И как, интересно, она успела так быстро сгонять до центра и обратно? Вблизи ее дома аптек точно не было. Занятие прошло, как обычно, хорошо, но Алешка видел, что Мария Максимовна чем-то расстроена. Уже собирая свои тетради обратно в рюкзак, он спросил ее об этом.
– Ничего, Лешенька, спасибо, – ответила она.
Было видно, что дальше развивать тему ей не хотелось.
