Это — генерал Сизо.
— Падаздите, пазвольте!
Он смотрит вслед брошенному трупу. Желтая маска его лица расплывается в уродливую гримасу, и он хлопает барона по плечу…
— Карасо, карасо… Очень карасо!..
Все глаза впились в каменное лицо японца. В глазах испуг и страх. Отвисшая нижняя челюсть Кудашева отбивает мелкую дробь.
— Да! Это — он… он…
А внизу балкона, покачиваясь на волнах реки Желтой, в утреннем тумане медленно уплывает тело полковника С. Неправильно отчеканивая русские слова, японец говорит:
— Японское… Императорское правительство… поручило мне… передать вам для продолжения военных операций против большевиков — один миллион иен.
Военный комиссар П. положил на стол измятый листок.
ПРИКАЗ
Командиру Аргунского полка — тов. Метелице.
1. — Сегодня ночью сделать кавалерийский рейд в тыл станции Манчжурии.
2. — Задержать эвакуацию семеновцев.
Лазо.
Присутствующие вопросительно взглянули на военного комиссара.
— Вы ждете комментариев, — говорит П. — Они просты. Лазо разбил семеновцев, загнал их в Китай и там произведет разоружение. Наша игра проиграна.
— Спокойно! Не все еще потеряно. — Солодовников выпрямляется за председательским столом. — У нас еще есть шансы. Во-первых, — чехи, восставшие хотя и не сплошным фронтом, но по всей России. Во-вторых, — взята Самара. Это начало хорошее.
— Это там, в России, — говорит П. — Но почему молчит Восток?
Японский поручик прищуривает глаза.
— Он скоро заговорит. Я имею поручение передать вам информацию о том, что консульский корпус уже подготовил восстание во Владивостоке. Оно состоится на днях.
— Значит тыл обеспечен, — говорит Солодовников. — Теперь ваша очередь, — обращается он к П. — В вашем распоряжении находится Иркутский военный сектор. Постарайтесь передать его без боя чехам.
— Но не будет ли это слишком рискованно, — колеблется комиссар П.
Японский поручик предупреждает его опасения.
— Японские и английские паспорта вам готовы. Деньги также. Генерал Сизо все предвидел.
— Последний вопрос, господин поручик. А как военная помощь Японии?.
— Помощь? Вам?
— Да, нам…
— Ровно через 14-ть дней японский десант высадится во Владивостоке.
— Где комиссар Лыткин?
— Не знаю, вероятно куда-то ушел.
— Лыткину телеграмма. Срочно. Нужно найти Лыткина.
— Зайдите, посмотрите, может быть, он там.
Красноармеец открывает дверь и останавливается на пороге. В кресле, скорчившись над письменным столом, сидит Лыткин. Стол, стул и платье Лыткина обрызганы кровью. Лыткин мертв.
В записке, оставленной на столе, несвязные слова…
— «Не могу…. провокатор… прощайте»…
Маленький свинцовый шарик врезался в мозг комиссара Лыткина и навсегда вытеснил из него всякие мысли и заботы.
Что произошло?
Неделю тому назад. Ползут темные слухи о неудачах красной армии. Части, отправленные под Иркутск, терпят поражение за поражением. И вдруг — страшная весть: один из полков лыткинской бригады, отправленный по распоряжению военного комиссара П. целиком взят в плен и расстрелян чехами. Как это произошло? Кто виноват? Кто? Кругом паутина предательства. Не остается сомнения, что полковник провокатор. И вот Лыткин не выдержал. Свинцовая пуля. И все.
Красноармеец бросается к товарищам, сообщая о случившемся. На привыкших к боям и смерти красноармейцев весть о самоубийстве Лыткина производит сильное впечатление.
Тотчас же собирается митинг, и помощник комиссара простыми прочувствованными словами об'ясняет красноармейцам причины смерти товарища.
— Самоубийство Лыткина, — говорил докладчик, — это слабость. Нельзя поддаваться слабости… Победят только сильные мыслью, люди, руководимые единой идеей, борющиеся за нее до конца.
На угрюмых лицах красноармейцев сосредоточенная решимость. И если не для всех, то по крайней мере для большинства присутствующих цель их борьбы и лишений ясна: Советская власть.
Помощник комиссара раскрывает только что полученный приказ Лазо:
Немедленно продвигайтесь в туннели. Если поздно — во что бы то ни стало удержите Танхой.
Лазо.
Иркутск. Чехи уже совсем близко. Советские учреждения эвакуируются. Товарищ Яковлев прибыл с фронта, чтобы прибегнуть к последнему средству — снестись с Москвой.
Положение фронта отчаянное. Непонятные неудачи, Чья- то провокация… Отсутствие подкреплений…
Вся надежда на Москву. Там — резервы, оружие, руководители.
Телеграф.
— Вызывайте Москву.
Монотонно стрекочет аппарат:
…Черемхово… Красноярск… Ново-Николаевск…
…Москва… Москва… Москва…
Ответа нет. Где-то за Красноярском сообщение прервано.
Со станции Зима передают:
…Чехи… взят Омск… броневики двигаются на Красноярск…
Перерыв. Продолжения нет.
— Неужели это конец? — проносится в голове Яковлева. — Чем об'яснить такое стечение неудач?..
