Но нашлись смельчаки: двое партизанов туда, во внутрь по лестнице наверх штыками подковырнули и вниз…
Шлеп — мешками три японца на гравий…
А Зарецкий:
— Урра!!. — и цепь на станцию повел…
Взята станция.
А к вечеру этого дня сводка в кабинете у Таро:
«
Мнет, кусает губы Таро — надо скорее идти на доклад к О-ой.
Штаб Розанова работает энергично. Не столько штаб, сколько сам Розанов:
— Раздавить партизанов! Истребить…
Энергично работает и адъютант Розанова Либкнехт. Отправка приказов генерала исполняется со всей точностью и аккуратностью.
— Приказ полковнику Стрепалову отправлен? — спрашивает Розанов.
— Так точно, ваше превосходительство. Выйти 19-го с броневиками.
— Хорошо. Пошлите приказ Эвецкому. Временно остановиться на станции Мучной.
Либкнехт смотрит в свою книжку, что-то соображает. Потом пишет приказ Эвецкому:
«
Ст. Мучная.
В тот же день быстро из эшелона сгружен отряд. Пехоты немного — это резерв и полковник Эвецкий оставляет его на всякий случай на Мучной.
Полковник весел: утро хорошее, прохладное… Славный кавалерийский рейд он сделает в тыл Анучино со своими лихими тремя сотнями егерей.
Враштель в это время делает такой же рейд с главными силами кавалерии на Анучино с юга.
— Вот будет им баня… — говорит Эвецкий весело, вскакивая на седло.
— И хорошая… — его адъютант натягивает поводья.
— Марш-марш!.. — и шпорами в бока своего вороного. Полковник первым выезжает со станции в поле на дорогу…
А там — Черниговка… Лунза…
Бодро себя чувствует полковник — точно двадцать лет с плеч.
И по шесть в ряд галопом выходит кавалерийский отряд на шоссе.
Сзади вьюками идут пулеметы.
… — И еще дело, — по телефону Штерн, — твой старый знакомый полковник Эвецкий хочет проделать кавалерийский рейд в тайгу. Из Мучной пойдет на Черниговку, Лунзу, Мещанку…
— Очень удобно… — Снегуровский вешает трубку телефона. — Сан-Си, — кричит он. Оттуда лётом китаец неслышно:
— Моя, капитана, зови?
— Да… Вот… — и Снегуровский подает ему маленький пакетик… — Ко-Шану и Бухте… Ига[14] солнце…
— Хо!.. — китаец исчез.
— Товарищ Демирский, едемте на левый фланг… — встает из-за стола Снегуровский, пристегивает кобур револьвера к поясу плечевым ремнем, — вам придется взять нашу конную разведку с собой…
— Есть…
— Твоя шибыко хитрый, капитана… — и Куо-Шан мигает обоими глазами и трясет руку Снегуровскому.
— Нельзя, Ко-Шан… Ваши моя не знай…
— Моя, шито… моя знай — твоя правильно делай… Подходит еще китаец и широко улыбается…
— А, чорт!.. Тебя и не узнаешь — совсем хунхузом стал, — Снегуровский жмет руку Бухте.
Бухта загорел и сделался настоящим хунхузом — такая же синяя роба и синяя повязка на голове по-хунхузски — совсем хунхуз.
Они садятся на траву, и начинается зачерчивание оперативного плана совместных действий.
В расщелине между двух сопок вьется внизу дорога — это шоссе с Мучной на Лунзу.
А внизу — прижатая с одной стороны речкой, а с другой — сопкой лежит хунхузская цепь в засаде с Бухтой: он же и командует цепью. Теперь его знают хунхузы и верят. Куо-Шан — начальник хунхузского отряда, тот прямо за сына его считает: лучшие пампушки ему дает — сам варит.
У хунхузов на новых японских винтовках — красные бантики мелькают в траве — этим они отделяются от обычных хунхузов…
— Они — тоже борщевика… — говорят эти китайцы.
А на сопочке лежит с цепью партизанов — спешенных кавалеристов, Демирский. Как раз во фланговом ударе и хунхузскому отряду, и тем, кто покажется на дороге.
— Шибко машинка, капитана!.. — Демирский смеется, вспоминая слова хунхуза.
Тар-рррррааааххх-рах… — разнобойно залпом хунхузская цепь в кавалерию.
И еще… и еще… и еще…
Рванулись казаки, дрогнули — часть назад, а другая в пустырь на противоположную гору… Хочет пробраться по шоссе к Лунзе.
— Цепь!.. Пли!.. — и Демирский метко ссаживает переднего кавалериста…
И эта группа смялась…
— Шибыко хо… Бухыта! — Шибыко хо, капитана… Ой…
— А здорово они строчили пулеметами, если бы не река сзади, да ваша цепь — пожалуй бы, мои китаёзы поутекали б… — Бухта Снегуровскому.
Куо-Шан слушает, улыбается…
— Шыбыка машинка есть, капитана… — шибко хо!..
А поздно ночью Снегуровский сообщает в Анучино:
«
— Очень хорошо… — из Анучино.
Эвецкий срочно прибывает в штаб.
— Ваше превосходительство! Мы понесли большие потери под Лунзой и Мещанкой. На всех флангах поражение.
Генерал, как от толчка, вскакивает.
— Кто вам велел лезть туда?
— Ваше превосходительство! — в исполнение вашего последнего приказа.
— Я вам приказал сидеть на Мучной.
— Ваше превосходительство, вот приказ.
Генерал всматривается в измятый лист.
— Это провокация! Что это значит? Позовите сюда моего адъютанта.
