Никому – ни прокурору, ни судье с присяжными заседателями, ни адвокату— не хотелось расследовать, что побудило молодую женщину пойти на такое тяжкое преступление. Никто из них не поинтересовался, почему она вдруг после трёх месяцев замужества решила сбежать от мужа, с которым жила счастливо. Не поинтересовались, как она, в таком тяжёлом состоянии, одна, никому не нужная, оказалась в том поезде. Даже не спросили, кто воспользовался… беззащитностью несовершеннолетней, обесчестив, бросив её на произвол судьбы.
Судья как-то нехотя потребовал у подсудимой:
– Подсудимая, давай-ка расскажи суду всё, что произошло.
А она-то видела: ему и присяжным заседателям эта правда совершенно не нужна! Она чувствовала: в душе он давно вынес ей приговор. Ей было обидно, больно. Не хотелось жить. Ещё ей было стыдно откровенничать перед всеми этими людьми в мантиях. Она не то что говорить правду, даже смотреть на эти надменные лица боялась! Она не помнила, как родила ребёнка. И его, кажется, она не душила… Не помнила, каким образом ребёнок, завёрнутый в окровавленную простыню, оказался в её сумке.
– Подсудимая, не лги, говори правду. Это в твоих же интересах, – призывал судья. – Скажи нам, кто отец ребёнка? Может, всё-таки твой будущий муж воспользовался твоей неопытностью? Женился, чтобы отвести от себя угрозу тюрьмы, а потом бросил?
Фариде от этих слов судьи стало дурно. Она, обливаясь слезами, приподняла голову. Когда с её огромными, как два озера-близнеца, зелёными глазами встретились глаза судьи, он смешался. Таких чистых, как зелёные изумруды, глаз у молодой женщины судья никогда не видел. Веки её на мгновение дрогнули, она заглядывала ему в самую душу.
Фарида с придыханием прошептала:
– Думаю, это был сожитель моей матери…
– Кто-кто?! – один из присяжных заседателей привстал, не веря тому, что услышал.
Председатель суда взглядом усадил его на место.
– Подсудимая, продолжай говорить…
– Да-да, дядя судья, – осмелела Фарида. – Кто в нашем доме надо мной мог надругаться, если не он? Не маленькие же братья! Он до этого тоже не раз ко мне пьяный приставал… Понял, что меня защитить некому. Отец мой разбился на стройке. А отчим, которого к нам в дом привела мама, только тем и занимался, что пил, сутками не просыхал. Потом он перестал приходить, а через некоторое время вообще потерялся. Мама в последнее время работала официанткой в кафе. Иногда с подружками выпивала. Затем каждый вечер домой стала приходить в подпитии. В дом приводила то одного, то другого мужчину. Жизнь моя и моих братьев превратилась в сущий ад. Я сбежала из дому. Увлеклась улицей, друзьями. Меня заметил хороший человек, женился. Всё было бы хорошо, если бы до замужества во сне меня не изнасиловал последний сожитель моей матери. Дальше вы всё знаете…
– Кто тебя в поезде после рождения ребёнка надоумил пойти на асфиксию? – Прокурор глянул на неё с сарказмом.
– Я вас не поняла… – Фарида уронила голову на руки.
– Задушить новорождённого ребёнка кто надоумил?
– Никто, – шёпотом ответила Фарида. – Со мной никого не было. И я этого не делала… Ну, не душила ребёнка… Если даже это случилось, – вздрогнула всем телом, – я ничего не помню… Не ведала, что творила… Я с небольшой суммой денег, без документов, с парой платьиц в сумке случайно оказалась в том поезде. Когда в поликлинике узнала, что беременна, мне было всё равно, куда ехать… В поезде у меня началось кровотечение. Я побежала в туалет… Истекая кровью, могла там умереть… Я не знаю, не помню, как всё это случилось… Случилось ли оно вообще? Уважаемый прокурор утверждает, что я ребёнка задушила… Я не знаю, не помню, чтобы на ребёнка накладывала руки… Пришла в себя в вагоне, почувствовав под собой кровь. Поймите меня… Мне не то что воспитывать ребёнка нельзя, сама я ещё осталась ребёнком. Не знала, куда от позора деться… Я очень люблю детей. Всех младших братьев выводила я… Тем, что у меня есть, делилась и с братьями, находящимися в сиротском доме. Я бы никогда не посмела задушить новорождённого ребёнка… Я могла подбросить ребёнка к порогу больницы, но не лишить жизни… Я ещё раз повторяю: я находилась в агонии… Я ничего не помню…
На минуту задумалась, широко раскрытыми зелёными глазами взглянула на судью:
– Ни тогда, ни сегодня… никогда…
Судебные прения закончились. К подсудимой ни у прокурора, ни у адвоката, ни у присяжных заседателей не осталось вопросов. Суд ушёл на вынесение приговора.
Учитывая все аргументы «за» и «против», суд вынес решение: подсудимая виновна. Её осудили на три года общего режима…
