Очередной хахаль матери решил надолго остаться жить с ней. Он исподтишка стал оказывать навязчивые знаки внимания и повзрослевшей дочери своей сожительницы. Фарида его особо не воспринимала, не боялась, не пряталась. Когда иногда приставал, достойно отстаивала себя кулаками. Но всё же Фарида попалась в лапы коварного сожителя матери.
Однажды она вернулась домой с празднования дня рождения подруги под утро, пьяная, еле держась на ногах. Братья ушли в школу, мать – на работу. Фарида, как пришла, лицом вниз упала на диван, уснула мертвецким сном. А сожитель матери, случайно оказавшийся дома, воспользовался её беспомощностью. Он раздел девочку, которая так и не очнулась, овладел ею, а потом ушёл из дома и больше не вернулся. Вечером, когда Фарида проснулась, увидела запёкшуюся кровь на коленях, между ног… Поняла, кто это с ней так подло поступил.
Матери ничего не рассказала. Свою беду скрыла и от друзей. Когда один друг предложил выйти за него замуж, Фарида не задумываясь согласилась.
Замужем была три месяца. Неожиданно поняла, что беременна. Когда грипповала, знакомый врач в городской поликлинике направил её к гинекологу. Тот выяснил, что она не просто беременна, ребёнку уже семь месяцев, а значит, он от сожителя матери. А Фарида с мужем думали, что она просто прибавляет в весе.
Муж любил свою красавицу жену. Ни в чём ей не отказывал. Он работал экспедитором на винодельческом заводе в Агдаме. Кроме того, подрабатывал у наркоторговцев. У него в карманах водились деньги.
Фарида весь день и весь вечер проплакала. Когда муж ушёл на работу, взяла из шкатулки деньги, кое-что собрала из вещей и ушла из дому. Села на автобус, курсировавший в Степанакерт. Оттуда собиралась отправиться в Ереван. В автобусе ей стало плохо. Ребёнок внутри ногами и руками бился о стенки её живота. Затем у неё невыносимо заболел живот. В аптеке вокзала купила «Но-шпу». Приняла таблетку, потом другую. Боль временно унялась.
На вокзале Фарида купила билет в плацкартный вагон. В поезде ей вновь стало плохо. От болей низ живота сводило судорогой. Она выходила в тамбур, держась за живот, обливаясь потом, часто закрывалась в туалете. Возвращалась обратно на своё место, садилась. Боли в животе не прекращались.
Пассажиры в вагоне были глухи к её страданиям. Они в основном были беженцами из Нагорного Карабаха, армянских сёл, расположенных на оккупированной Азербайджаном территории. Многие из беженцев, состоявшие в смешанном браке, не знали, куда скрыться от возмездия националистов, которые не щадили ни с той, ни с другой стороны.
Одни пассажиры считали Фариду, судя по одежде, причёске, по тому, как вызывающе накрашена, молодой женщиной лёгкого поведения и брезгливо отстранялись от неё. Другие боялись проявлять к ней жалость.
Когда Фариде стало совсем плохо, с сумкой, где были вещи, она вышла из вагона. Долго возилась в туалете, приглушая боль. Одной рукой прикрывала рот, чтобы её крики не слышали, другой придерживала живот.
Фарида родила ребёнка в туалете. Когда он издал писк, отвернувшись от его лица, придавила простынёй, на всякий случай прихваченной из дому. Молодая роженица в шоковом состоянии не знала, что делает. Словно ей кто-то извне подсказывал, как поступить. Завернула ребёнка в простыню. Вытерла с пола кровь. Привела себя в порядок, вернулась в вагон.
Когда поезд пришёл на вокзал Степанакерта, милиционеры ворвались в вагон, подхватили её с двух сторон. Повели на стационарный пост. Оттуда – в городской отдел внутренних дел.
Состоялся суд. Следствие прокуратуры и судебно-медицинская экспертиза доказали, что подсудимая родила ребёнка в поезде живым, семи месяцев. Прожил не больше нескольких минут. Скончался от асфиксии.
На заседание суда никто из родных и близких Фариды не пришёл. За решёткой на скамье подсудимых сидела девушка ангельской красоты: статная, с копной вьющихся волос, с огромными зелёными глазами. В её глазах, казалось, отражался весь зал судебных заседаний – с судьёй, присяжными заседателями, прокурором, адвокатом.
Подсудимая обливалась слезами, вспоминая случай, когда, будучи ещё девочкой двенадцати лет, сидела перед судьёй в очках, тряслась со страху. Тогда судья был другой, с Богом в сердце. И она была другой: наивной, почти несмышлёной. Теперь ей казалось, что у неё за плечами целая жизнь опытной женщины, успевшей лицом к лицу столкнуться с ликом суровой действительности. В этом зале, за огромным столом, в кожаном кресле сидел напыщенный судья. По его левую руку сидели присяжные заседатели – мужчины и женщины. Мужчины, не стесняясь, не сводили глаз с подсудимой. Перед её клеткой сидел адвокат, напротив него – прокурор. Перед ними на этот раз предстала совершенно другая Фарида: грешная, побитая жизнью. Она нутром чувствовала: ей от этих людей ничего хорошего ждать не приходится.
