«Но ты думаешь по-другому?» Танджиро действительно заинтересовала точка зрения этого необычного человека.
«Конечно. Посмотри на свой член, разве он не красив? Ты разве не видишь, как гармонично он смотрится на твоем молодом теле? Полюбуйся на эту симпатичную вену, готов поспорить, что в возбужденном состоянии твой пенис выглядит, словно твое лучшее украшение. Знаешь, я бы хотел нарисовать тебя таким».
Танджиро пожимает плечами. «Я не против».
«Я уже рисовал Белладонну и Шардон, — добавляет Маркес, поглаживая внутреннюю поверхность бедер мальчика, — Я не могу забыть, как впервые увидел каждого из них обнаженным. От такого великолепия у меня захватило дух. Я не мог дышать от восторга и горечи. Как может такая красота умирать здесь, в таком маленьком гнилом месте? Они должны быть известны всему миру. Но опять же, если бы их здесь не было, такие люди, как я, не смогли бы прикоснуться к ним хотя бы на миг. Это странно, они так похожи и, тем не менее, совсем разные. Ты же, когда вырастешь, по красоте приблизишься к Уме и Турнесолу. Но, думаю, тебе не сравниться с Амариллисом. Мне так жаль его. Этот мальчик мог бы составить конкуренцию Шардон, но он так ненавидит себя, что заставляет других чувствовать то же. Боюсь, скоро он совсем закопается в себе, и тогда рассмотреть его невероятную красоту сможет лишь любящий человек или такой же художник, как я. Сколько тебе лет?»
«Восемнадцать».
«Тогда тебе еще нужно немного подрасти, и ты будешь разбивать чужие сердца, — Он вздыхает, прежде чем продолжить, — Ты заставляешь меня тосковать по тем дням, когда мне было восемнадцать. Тогда я не мог понять, предпочитаю ли я мужчин или женщин. И вот, почти двадцать лет спустя, я обнаружил, что мне не нужно выбирать. Я могу получить и то, и другое».
«А как ты живешь там, за пределами борделя?», — спрашивает Танджиро.
«Там у меня есть жена и дети, но здесь я чувствую себя счастливее, чем с ними. Здесь легче быть собой. Всем плевать, кого ты выберешь, главное не забывай платить. А там, снаружи, мир отвернется от меня, если узнает, что мне нравится засовывать свой член в других мужчин».
Танджиро становится горько. Значит ли это, что его любовь к Иноске возможна лишь здесь, в Саду Греха? Это больно, понимать, что у них нет жизни в реальном мире.
Но когда он думает о красивом личике черноволосого мальчика и о том, насколько счастливым тот его делает, Танджиро понимает, что не готов сдаться. Он попробует хоть что-то сделать, прежде чем признает свое поражение.
Иноске и Жак входят в роскошную темную комнату с красным одеялом на кровати и черным балдахином. Мальчик сразу же бросается в постель и устраивается на мягких подушках, заложив руки за голову и дерзко поглядывая на своего гостя.
«Торопись, старик, — говорит он с хищной ухмылкой, — Не хочу ждать всю ночь. Я могу не стерпеть и сорвать с тебя штаны зубами».
«Злобный зверь, — с нежностью отвечает Жак, — Мы только вошли. Дай моим древним костям шанс догнать тебя».
Внезапно глаза мужчины возбужденно загораются, потому что он видит кое-что интересное в углу комнаты. «Вот почему ты привел меня сюда, негодный мальчишка?»
Иноске наблюдает, как его клиент наклоняется и поднимает тонкий и гибкий хлыст-стек. Жак подходит к кровати, пристально глядя на лежащего юношу, и несколько раз стучит кожаным наконечником по своей ладони, наслаждаясь легким свистящим звуком.
«Я запомнил, как тебе понравилось здесь, когда мы уединялись в последний раз» — бросая взгляд сквозь полуопущенные ресницы, произносит Иноске.
«Ты слышал когда-нибудь про теорию доминирования? Любое животное можно приручить, если показать ему, что ты главный. Мне часто приходилось использовать боль, чтобы воспитать своих питомцев. Может быть, это поможет мне укротить тебя?» — Жак снова щелкает плетью по руке, и там, куда попадает ее жалящий наконечник, надувается небольшой красный рубец.
«Вполне возможно, — предполагает Иноске, — Почему бы нам не попробовать?»
На самом деле, черноволосый красавец совсем не поклонник любовных игр с причинением боли. Но он знает, что именно этому клиенту нравится иллюзия собственного превосходства над ним, словно лишь угроза наказания заставляет строптивого мальчика вести себя послушно, а отнюдь не уплаченные за него деньги. Иноске хорошо умеет притворяться и выдерживать ту тонкую грань, на которой Жак одновременно ощущает себя победителем и чувствует, что еще недостаточно подчинил себе волю дикого Чертополоха. Вот почему он покупает Иноске снова и снова. И ради этого постоянного источника дохода юноша готов терпеть удары плетки.
В конце концов, это далеко не самое худшее, через что ему пришлось пройти в своей жизни.