Еще примерно час проводят они в ванной, надеясь взять себя в руки. Сабито пытается успокоиться и перестать рыдать, а Гию изо всех сил старается протрезветь. Когда они более-менее приходят в себя, а Гию прячет свой тайный запас, парни наконец направляются вниз, чтобы пообедать. Теплая пища и горячий чай явно пойдут им сейчас на пользу.
Когда они оба входят на кухню, трое мальчишек уже сидят за столом, весело болтая о чем-то. Сердце Гию переполняет теплое чувство, когда он замечает заботливо приготовленные два стула и и приборы напротив них. Мальчики ждали их, они хотели разделить трапезу со своими старшими братьями. Одно дело, слышать от Сабито, как много Гию значит для остальных Цветов, и совсем другое — видеть доказательство их любви собственными глазами.
Мальчики радостно приветствуют своих друзей, когда те присоединяются к ним за столом. Иноске жадно заглатывает мясное рагу, откусывая огромные куски хлеба, и на его фоне особенно заметно, как нехотя Зеницу ковыряется в своей тарелке, и то, как озабоченно Танджиро поглядывает на него.
Ренгоку за столом не было.
«Как же так, Кеджуро?..» — думает Гию. Он рад, что младшие Цветы догадались не будить с таким трудом уснувшего юношу. Однако, словно прочитав его мысли, Танджиро спрашивает: «Гию, с Ренгоку все в порядке? Для него необычно спать в такое время».
Кто бы сомневался, конечно чувствительный Танджиро сразу заметил, что с Ренгоку что-то не так. Нужно быть очень осторожным в ответе, пусть Кеджуро сам расскажет мальчишкам то, что сочтет нужным. «Все хорошо. Ему немного нездоровится, но все обойдется».
«Хочешь сказать, он приболел?»
«Давай ты сам спросишь у него, когда он проснется. Ренгоку сможет лучше объяснить тебе».
Гию понимает, что Танджиро не удовлетворен таким ответом, но парень оказывается достаточно умен, чтобы заметить, что мужчина не хочет больше обсуждать эту тему. Он лишь озадаченно вздыхает и возвращается к еде.
Стараниями Гию и Сабито разговор переключается на более легкие и приятные темы. Несмотря на то, что почти все из них уже поели, Цветам не хочется покидать уютную светлую кухню. Тем более, что болтать о всякой ерунде на сытый желудок гораздо приятнее. И сейчас речь ведет Зеницу, предаваясь мечтам о жизни за пределами борделя. Все остальные парни лишь довольно улыбаются, беседы о будущем — один из их защитных приемов, позволяющий им пережить очередную ночь.
«Если я когда-нибудь выберусь из долгов, я никогда не воспользуюсь услугами публичного дома, пусть даже мне будет очень одиноко», — разглагольствует мальчик. «Я прекрасно знаю, через что приходится проходить девочкам, и как они ненавидят каждого клиента».
«А с чего ты решил, что останешься один? — спрашивает Танджиро, — Ты красивый, умный, обходительный. Ты обязательно встретишь милую девушку и женишься на ней».
Зеницу только грустно вздыхает, и вся радость моментально испаряется из его больших карих глаз. «Знаешь, к тому времени, когда меня выпустят отсюда, я совсем разучусь общаться с девушками», — бормочет он, склонившись над тарелкой с почти нетронутой едой.
Танджиро не хотел бы использовать имеющийся у него козырь, это довольно опасно, но его друг выглядит таким подавленным, а сам он так переживает за него, что не может молчать. «Помнишь, я рассказывал, что у меня есть сестры? Одной из них семнадцать, ее зовут Незуко. Все свое время она тратит на помощь матери по хозяйству и совсем не общается со сверстниками. Если хочешь, я дам тебе свой домашний адрес, и ты сможешь написать ей письмо. Думаю, переписка пойдет на пользу вам обоим».
«Это правда? — Зеницу сразу же оживляется, подпрыгивая на стуле от возбуждения, — Ты позволишь мне написать твоей сестре, даже зная, чем я зарабатываю на жизнь?»
«Д-да, — запинается Танджиро, пораженный его энтузиазмом и справедливостью вопроса, — Я не вижу в этом ничего плохого. В конце концов, я занимаюсь тем же самым. Да и я уверен в тебе, ты не обидишь Незуко, а у нее появится новый друг».
«Я не верю своим ушам, Танджиро! — восклицает Зеницу, — Сегодня лучший день в моей жизни! Ты просто чудо! Я сейчас же найду бумагу и сяду за письмо».
«Может сначала доешь, Ромео?» — дразнит блондина Иноске.
«Да, да, конечно, я быстро!» — отвечает тот.
И, к восхищению и удивлению Танджиро, Зеницу набрасывается на свой обед так жадно, что мог бы соперничать с Иноске. Он старается скорее освободиться, чтобы уединиться со стопкой бумаги и карандашом, растворившись в мечтах о прекрасной девушке. Зеницу даже не сомневается, что Незуко красива, она же сестра Танджиро, а темноволосый мальчик очень хорош собой.