Гию сидит на прохладном кафеле, подстелив под себя несколько полотенец и опираясь спиной о стену. Его губы жадно припадают к трубке с опиумом, и он делает еще одну затяжку. Рядом с ним на полу поднос с пепельницей и мелким порошком, которым он наполняет трубку. Отстраненный стеклянный взгляд Гию означает, что он уже не один час провел, блуждая где-то в глубинах своего разума. Ему так хорошо, он словно вышел из тела и свободно парил по Саду Греха. Он никто, просто тень, ему не нужно ни о чем думать, ни о ком заботиться. Он сам себе хозяин, он одинок, поэтому никто не сможет причинить ему боль, обижая его близких. Потому что сейчас он никому не нужен, и они все ему не нужны…
Но в ответ на вопрос Сабито мужчина лишь пожимает плечами и откладывает трубку в сторону. «Знаешь, секс под опиумом становится необычным…» — почему-то отвечает Гию, мысли ускользают из его одурманенной наркотиком головы.
«Черт возьми, Гию, что за бред ты несешь?!»
«Не понимаю, что тебе не нравится…»
«Мне не нравится, что рано или поздно мне придется жить без тебя! Ты почти ничего не ешь, у тебя синяки под глазами, и я был с тобой, когда ты пару раз падал в обморок. Тебя мучают депрессия и сумасшедшие перепады настроения. Гию, твой опиум съедает тебя изнутри! — кричит Сабито, сжимая кулаки, — Вспомни наркоманов, которых мы видели в детстве на улице. Вчера они еще были живы, а на следующее утро их тела убирали дворники, как обычный мусор! Ты хочешь кончить так же? Я знаю, как тебе тяжело, но я не позволю тебе уничтожить себя и меня вместе с тобой, слышишь?!»
Гию стучит трубкой по пепельнице, прежде чем насыпать в чашу еще порошка. У Сабито возникает острое желание выбить это орудие смерти из его рук.
«Сабито, брось меня, — вздыхает Гию, — Ты обязательно встретишь кого-то еще. Кого-то более достойного, с меньшим количеством проблем. Пойми, тебе нет смысла оставаться со мной… Я никогда не выберусь из долгов. Все деньги, ради которых я терплю унижение, нет, ради которых все мы терпим унижение и боль, достаются лишь этому мешку с дерьмом, Музану. Сначала пострадал ты, потом Танджиро, а теперь Ренгоку… Я должен был защитить всех, но не справился. Не могу больше это выносить!»
«Гию, прекрати! — Сабито пытается кричать, но понимает, что у него нет сил, и переходит на шепот, — Не начинай это снова, я не выдержу».
Сабито устало падает на колени перед Гию, пытаясь взять себя в руки. После нескольких тяжелых вздохов он находит в себе силы поднять слезящиеся глаза и посмотреть на своего безучастного любимого. Сабито наклоняется вперед и охватывает лицо Гию ладонями, вынуждая того опустить дымящуюся трубку.
«Знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? — хриплым голосом спрашивает Сабито, глядя в стеклянные глаза, — Остаться без тебя. Ты был со мной, сколько я себя помню. И как бы жизнь нас не пытала, ты был единственным постоянным добром в ней. Помнишь, как зимой я жаловался на голод и холод? Каждую нашу зиму я думал, что мы умрем, забытые всеми, но я не сдавался только лишь потому, что в моей ладони всегда была твоя ладонь. Потом Музан привел нас сюда, и ты снова не отпускал мою руку. Даже после того, как этот ублюдок порезал мне лицо, ты продолжал оберегать меня, заботиться обо мне. Когда я считал себя монстром, лишь твоя любовь заставила меня поверить, что я все еще человек. Умоляю, Гию, живи! Живи ради меня! Живи ради всех нас!»
В порыве любви и отчаяния он наклоняется и целует такого дорогого для него человека в губы, ощущая на них вкус опиума. Гию застывает под его руками, слова Сабито камнепадом обрушиваются на него, полностью придавив к холодному кафельному полу.
Сабито отстраняется, не не отпускает любимое бледное лицо, поглаживая щеки большими пальцами. Слезы появляются в уголках его глаз и повисают на длинных светлых ресницах, когда он просит: «Пожалуйста, Гию… Ты должен прекратить принимать этот яд. Если тебе нужна причина жить — то вот она, перед тобой. Подумай о том, как сильно ты нужен мне и другим Цветам, и о том, что никто другой в мире не сможет заменить тебя».
Гию оцепенело сидит на месте, позволяя Сабито обнимать себя, слишком ошеломленный, чтобы отвечать. Да, у них и раньше были беседы на эту тему, но сегодня Сабито впервые плакал из-за его пристрастия к опиуму. До этого момента Гию не понимал, насколько же сильно он заставляет своего лисенка страдать. И теперь даже эйфория от опиума не может перебить ту ужасную вину, что он испытывает. Но Гию знает, что не может обнадеживать Сабито. Он уже пытался бросить, но снова и снова оказывался здесь, на полу. Наркотик был нужен его телу, как воздух и вода, а отказ от него вызывал у Гию такую ломку, которую не хватало мужества терпеть.
Поэтому, зная, что он ничего не может обещать, Гию лишь откладывает трубку в сторону и обнимает Сабито, позволяя любимому выплакаться на его плече.