Юноша встает первым и, немного прихрамывая, направляется в коридор, показывая дорогу. Он не видит, но за его спиной Узуй тревожно сводит брови, заметив эту неуверенную походку. Добравшись до комнаты, Ренгоку в блаженстве опускается на мягкий матрас и откидывается на локти, благодаря небеса за то, что ему больше не придется выносить пытку диваном. Боль понемногу отступает, а Узуй садится рядом, неспешно открывает новую бутылку шампанского и протягивает парню наполненный до краев сладко пахнущий бокал. В тишине Ренгоку выпивает примерно половину, понемногу расслабляясь, прежде чем находит в себе достаточно сил приступить к работе.
«Мне раздеться самому или ты хочешь раздеть меня?» — с печальной улыбкой выдает он ставшую уже такой привычной фразу, которая означает переход к самой неприятной части. Обычно в этот момент первые извращенные наклонности лезут даже из самых обворожительных клиентов. Это был далеко не первый раз, когда Ренгоку находил кого-то из своих посетителей достаточно привлекательным, но этот флер спадал, стоило лишь ему оказаться перед ними обнаженным. Даже самые милые и добрые гости сразу же понимали, что на это время он не личность, а всего лишь вещь, за которую они заплатили и которой могут пользоваться так, как им вздумается.
«Ммм, не спеши, — неожиданно отвечает Узуй, — Я бы все-таки хотел узнать твое имя для начала».
Ренгоку окончательно путается и ничего не понимает. Тенген совсем не похож на тех мужчин, которых не интересует секс. Наоборот, он выглядит, как живое воплощение секса, по крайней мере в глазах Ренгоку.
«Меня зовут Ренгоку Кеджуро».
«Мне нравится, как это звучит. Сильно, музыкально. Расскажи мне, Кеджуро, как ты оказался в этом месте?»
«А ты?»
«Какой дерзкий. Я люблю играть в карты, а в борделях играть обычно гораздо веселее, чем в клубах. Я посетил уже много публичных домов во Франции, но в Саду Греха оказался впервые. И знаешь, я жалею, что не зашел сюда раньше. Посетители тут конечно отвратительные, зато сотрудники — само очарование».
«Хочешь сказать, теперь ты станешь нашим завсегдатаем?»
«Я склоняюсь к этому все больше и больше с каждой секундой», — отвечает мужчина, глядя в глаза Ренгоку поверх своего бокала.
Этот горячий взгляд заставляет юношу ощутить уже давно забытое им чувство смущения и покраснеть. Что происходит с ним этой ночью? Многие клиенты флиртовали с ним, но еще ни разу не было такого, чтобы он не мог подобрать слов в ответ. Не зная куда деть руки, он запускает их в волосы и пытается уложить на плечах, зная, что так выглядит эффектнее. Черт, почему его руки так дрожат?
Еще шампанского. Ему нужно еще больше шампанского.
Он почти опустошает свой бокал, когда Узуй вновь просит рассказать, что вынудило Кеджуро стать одной из проституток в Саду Греха, и Ренгоку ловит себя на мысли, что ему почему-то приятно рассказывать этому человеку о своем младшем брате. Возможно, в его откровенности виновен понимающий взгляд прекрасного длинноволосого мужчины, хотя Ренгоку и не исключает влияния двух выпитых бокалов шампанского.
«Что ж, ясно. Но, наверное, сегодня тебе будет тяжело заработать. Я видел, что твоя цена снижена. Это имеет какое-то отношение к твоей хромоте?» — спрашивает гость.
Ренгоку согласен, что восстановился еще не так хорошо, как ему казалось. Но он отвечает стандартной фразой, заготовленной на случай подобных вопросов: «Ничего страшного. Просто попался слишком воодушевленный клиент».
«Хм. Мне кажется, можно быть страстным и одновременно нежным со своим партнером. Не связывайся больше с этим эгоистичным ублюдком».
Ренгоку не может сдержаться и не фыркнуть в ответ: «Ничего не могу поделать, он любит меня больше остальных парней».
И хотя Кеджуро все еще смущается, благодаря стараниям Узуя их беседа протекает легко и неспешно. Они обсуждают музыку, искусство и прочие ничего не значащие темы, вплоть до любимых блюд. Это так необычно, Ренгоку впервые за много лет так просто по-дружески разговаривает с кем-то, кроме Цветов. Не нужно притворяться, изображать из себя соблазнительного Турнесола. А еще можно сколько угодно любоваться красотой сидящего рядом мужчины…
Трепетное щекочущее чувство в животе возвращается. Встречал ли он хоть раз кого-то привлекательнее Узуя? Нет, скорее всего нет. Иначе он бы раньше испытал то головокружение и сухость во рту, что сейчас. И почему так бросает в жар от одного лишь взгляда мужчины? Или, возможно, дело в том выражении восхищения, которое он в нем видит? Ренгоку рад, что бокал в его руках почти пуст, его руки так вспотели, что он мог бы ненароком выронить это хрупкое стекло, дав ему разлететься на сотни осколков, как и своему сердцу.
«Кеджуро, скажи пожалуйста, сколько тебе лет?» — спрашивает Узуй.
«Двадцать два». Не в силах контролировать себя, Ренгоку придвигается ближе. Он настолько близко, что чувствует теплый аромат сандалового дерева, исходящий от собеседника. Этот запах заставляет встрепенуться что-то пониже его живота. «А сколько тебе, мой яркий гость?»
«Двадцать шесть. В твоих глазах я, наверное, выгляжу совсем стариком».