Как можно быстрее он вытаскивает член мужчины из нижнего белья и принимается за работу, действуя абсолютно машинально. Но, конечно же, просто минет не удовлетворяет Музана. Он притягивает голову парня к своей промежности настолько близко, что его искаженное страхом лицо упирается в волнистые темные волосы внизу живота управляющего. И хотя Ренгоку ужасно больно и кажется, что его сейчас вырвет, он не делает ни единой попытки отстраниться. И только горькие слезы текут по его лицу, как доказательство того, какие муки он сейчас испытывает.
«Послушай меня, Кеджуро, ты никто, — тяжело дыша от возбуждения, говорит Музан, — Ты не стоишь ничего, единственная твоя ценность — это цена, которую я назначаю за тебя. И пока ты это не усвоишь и будешь продолжать свои жалкие попытки обмануть меня, мы будем уединяться с тобой в моем кабинете снова и снова, слышишь меня?»
Ренгоку пытается кивнуть в ответ. Похоже, его послушание немного смягчает гнев Музана и он отпускает голову парня, позволяя ему вдохнуть и вновь начать трудиться над его членом. Когда же управляющий наконец кончает, то он угрожающе произносит: «Вылижи там все. Если останется хоть одна капля, я притащу сюда нервного мальчишку, которым ты так дорожишь, и заставлю его повторить все это у тебя на глазах».
Юноша отчаянно принимается выполнять приказ. Он замечает, как слабо дергается член мужчины от этой угрозы, и с ужасом понимает, что Музана действительно заводит мысль унизить Зеницу таким образом в присутствии Ренгоку. Нет, он не может этого допустить. Пусть этот ублюдок творит с ним все, что пожелает его черная душа, он вытерпит, лишь бы его мальчики были в безопасности. И когда Музан наконец отходит от него, парень в бессилии падает на пол, всеми силами стараясь удержать себя в сознании.
Мужчина смотрит на свернувшегося у его ног раздавленного Цветка, и какая-то малая часть его сердца замирает от сострадания. Он словно на секунду видит себя самого в юности, одинокого, никому не нужного, умирающего от боли на холодном полу. Ну почему его Цветы такие непослушные? Почему вечно стремятся обойтись без него, стремятся сделать все по-своему? Они сами виноваты в своих мучениях, он лишь показывает им правильный путь, единственно верный. Путь к нему, а не к другим мужчинам.
«Знаешь, я заметил, что вы все довольно близки, — замечает Музан, застегивая брюки, — Словно братья. И я готов поспорить, что некоторые из вас значат друг для друга гораздо больше. Но, к сожалению, пока у меня нет доказательств. Может быть тебя утешит эта мысль, Кеджуро, но когда я поймаю хоть кого-то из них, я накажу их гораздо сильнее, чем тебя. Так что будь послушным мальчиком, и не совершай больше глупых поступков. Договорились?»
Ренгоку практически не слышит, что говорит ему мужчина из-за непрекращающегося шума в больной голове, но видя вопросительное выражение в холодных глазах, глядящих на него сверху вниз, на всякий случай утвердительно качает головой. Мальчики… нужно предупредить мальчиков, особенно таких опьяненных страстью, как Танджиро и Иноске…
Музан сомневается, правильно ли он поступает, рассказав Ренгоку о своих подозрениях. С одной стороны, теперь Цветы затаятся, и ему будет сложнее поймать их за нарушением правил этого дома, с другой стороны, так охота становится еще интереснее. Как же это возбуждает, иметь власть над жизнями таких прекрасных, таких слабых существ, как его Цветы.
Эти самые красивые мужчины Франции его и только его.
«Кстати, Кеджуро, — продолжает Музан, — Я вижу, что у тебя достаточно энергии, чтобы оказывать свои услуги за пределами борделя. Думаю, для твоего же блага, мне стоит помочь тебе снизить свой пыл. С этого момента тебе разрешено появляться на кухне только во время ужина, чтобы набраться сил перед приемом гостей. Завтрака и обеда для тебя не существует до тех пор, пока ты не докажешь мне свою верность. И тебе лучше не знать, что я сделаю с каждым, кто попытается облегчить твою участь. Я распоряжусь, чтобы персонал кухни следил за тобой и твоими друзьями».
Ренгоку закрывает глаза и сворачивается в комочек. Когда же закончатся эти бесконечные пытки? Музан кривит губы в легком отвращении. Он устал, поникшая фигура у его ног выглядит так жалко и больше не забавляет его. «Приведи себя в порядок и спускайся в гостиную. Впереди длинная ночь», — произносит мужчина, выходя из комнаты.
Юноша, съежившийся на полу, не двигается. Лишь по сотрясающимся плечам можно понять, что он плачет, слишком одинокий, слишком напуганный, чтобы взять себя в руки. Больно, очень больно. Зрение пульсирует яркими вспышками, горло словно становится подушечкой для иголок при каждом глотании. За что ему это все? Он ведь ничего не сказал против Музана, не пытался оплатить чужие долги. Он всего лишь на один вечер почувствовал себя живым человеком, а теперь жестокий мужчина показал ему его место. Он просто красивая, недешевая, но не имеющая никаких прав вещь. Он никто…