Но внезапно на лестнице раздаются шаги и возмущенные бормотания. Обернувшись, Гию видит остальных Цветов, очевидно, привлеченных его отчаянными криками. В их глазах, сначала смотрящих с непониманием, постепенно зарождаются боль и ужас от осознания происходящего. Рука Зеницу медленно поднимается к губам, чтобы скрыть шокированный вздох, Танджиро хватает ладонь яростно сверкающего глазами Иноске, а Ренгоку качает головой, отказываясь верить в то, что Музан осмелился так с ними поступить.
Увидев столпившихся на лестничной площадке мальчиков, Музан пристально разглядывает каждого их них, и особенно выразительно приподнимает брови, бросая взгляд на Ренгоку.
Солнечный юноша пытается спрятаться от этого прожигающего взгляда, но сдается, и с тяжелым вздохом спускается вниз. Нехотя, двигаясь заторможено, словно во сне, Ренгоку становится за спиной Гию, охватывает руками его подмышки и бережно, но настойчиво пытается оторвать от Сабито.
Чувствуя, как тело возлюбленного ускользает из его рук, Гию впадает в панику и вновь начинает кричать: «Нет! Кеджуро, предатель, отпусти меня! Пусти же, черт тебя побери! Ты, грязная подстилка Музана!»
От несправедливости этих слов Ренгоку вздрагивает, будто получив пощечину, и беспомощно оборачивается назад, глядя на друзей. Его лицо искажено муками совести, а сил не хватает, чтобы справиться с Гию, который извивается в его руках, как одержимый, потерявший последние остатки разума.
Легкими шагами Зеницу слетает с лестницы, устремляясь на помощь названому брату, несмотря на слезы, заливающие ему глаза и рвущееся от страданий Гию сердце. Его взгляд на мгновение пересекается со взглядом Сабито, и легкий кивок старшего товарища придает мальчику решимости, когда он мягко отделяет руки Гию от такого вожделенного для него тела Сабито. Ренгоку пытается увести яростно сопротивляющегося и бьющегося в припадке юношу в сторону, закусив губу, чтобы стерпеть боль в ноге от удара, полученного от Гию, из последних сил пытающегося освободиться.
Когда Гию понимает, что ему не вырваться, он безвольно повисает в чужих руках, глядя на Сабито, которого уже почти дотащил до двери его угрюмый сопровождающий. Все это время молодой мужчина, покидающий свою семью, не отрываясь, наблюдал за мучениями Гию.
«Сабито, нет! — сквозь рыдания умоляет Гию, отказываясь сдаться, — Не уходи! Не оставляй меня!»
«Я напишу тебе, мой бескрайний океан, — сдавленным голосом обещает Сабито, стоя на пороге, — Это еще не конец! Я люблю тебя».
Дверь захлопывается.
Горестный крик Гию разрывает напряженный воздух.
И с этого момента в Саду Греха остаются лишь пятеро Цветов.
Щелчок захлопнувшейся за Сабито двери выносит Гию окончательный приговор. В одну секунду вся ярость, полыхавшая в нем, испаряется, уступая место тупой апатии. Он знает, что дверь не заперта, что Сабито все еще там, совсем недалеко от него, но для Цветов за порогом начинается иной, запретный мир. Всего лишь выглянуть из входной двери — означает навлечь на себя гнев Музана, и тогда жертва Сабито окажется напрасной.
К тому же, эта короткая схватка за любовь высосала все силы из отравленного опиумом организма.
Гию пытается встать, все еще поддерживаемый с обеих сторон Ренгоку и Зеницу. Он хочет казаться сильным, но жалкие рыдания снова срываются с его дрожащих губ. Все, Сабито больше не с ним, он остался один, навеки один. Гию отстраняется от парней, помогающих ему удержаться на ногах, и охватывает себя руками.
Ренгоку с тревогой смотрит на своего потерянного обливающегося слезами друга, а затем переводит взгляд на Зеницу, который и сам выглядит так, словно с большим трудом сохраняет спокойствие. Они молчат, не зная, что делать и как помочь Гию. Внезапно мужчина начинает движение вперед, и оба юноши следуют за ним, готовые подхватить при неверном шаге.
Гию подходит к входной двери и прислоняется к ней лбом и ладонями, словно надеясь напоследок дотянуться до ушедшего Сабито. Рыдания душат его, а пальцы судорожно скребут деревянную лакированную поверхность. Но вдруг Гию сгибается пополам, и его рвет на пол, частично обдавая зловонной жижей распущенные длинные волосы и ночную рубашку, подол которой и без этого уже стал пыльно-серым. Не в силах разогнуться и продолжая издавать мучительные, болезненные звуки тошноты, Гию падает на колени и сворачивается в комок, пытаясь унять терзающую его боль.
Танджиро вздрагивает от этой душераздирающей сцены. Бедный Гию, как же он несчастен! Ему физически стало плохо от разлуки с Сабито! Заметив реакцию друга, Иноске обнимает Танджиро и поворачивает к себе, чтобы избавить от вида страдающего молодого мужчины, отчаявшегося, застывшего в своей боли возле входной двери, но все еще ослепительно прекрасного. Зеницу, так и не сумевший сдержать слез, быстро подходит и прижимается к обоим парням, своим телом скрывая их слишком интимное объятие от Музана, но Иноске и его крепко притягивает к себе, стремясь защитить и успокоить двух самых близких ему людей.