Вернувшийся Иноске бросает мимолетный взгляд на сидящих на полу парней, прежде чем поставить ведро с водой и начать убирать небольшую лужу рвоты, оставленную Гию. Впервые за долгое время в пустом взгляде молодого мужчины появляется толика сознания, когда он поднимает глаза на орудующего тряпкой мальчика.
«Прости за это», — произносит он осипшим от криков голосом.
Иноске ухмыляется, закатывая глаза. «Это ерунда по сравнению с тем, что мне приходилось убирать в гостевых туалетах. Знали бы мои клиенты, чем занимается по утрам их несравненный Шардон».
Бесцветная улыбка полупрозрачной тенью ложится на лицо Гию от болтовни Иноске. «Понимаю тебя».
Оба мальчика улыбаются в ответ, обрадованные тем, что их друг хотя бы перестал молчать.
Вымыв пол, Иноске уходит на кухню и возвращается с горячим крепким чаем в руках. Он присаживается на корточки перед Гию и протягивает ему дымящуюся чашку. Немного посомневавшись, Гию все же принимает ее и делает несколько медленных глотков, после чего возвращает чашку обратно Иноске. Его глаза понемногу яснеют, и мужчина оглядывается по сторонам, а заметив Танджиро, прислоняется к нему. Мальчик чувствует, что мелкая дрожь все еще сотрясает тело Гию, и обнимает его, прижав к себе, в надежде немного согреть. Скованные мышцы плеч и спины Гию постепенно расслабляются, и он тянется, чтобы забрать свой чай.
«Помогает?» — с любопытством спрашивает Иноске, наблюдая за движениями губ, припадающих к краю фарфоровой чашки.
«Да, спасибо, — едва слышно отвечает Гию, — Не думаю, что меня опять стошнит. Только голова сильно кружится, не могу делать резких движений».
Танджиро пытается устроиться поудобнее, понимая, что им придется задержать здесь до тех пор, пока Гию не придет в себя настолько, что сможет вернуться в комнату. Посмотрев на Иноске, он предлагает: «Если хочешь, можешь идти спать дальше. А мы еще немного побудем тут».
В ответ мальчик отрицательно машет головой. «Нет, я останусь, чтобы помочь тебе дотащить этого дряхлого старика до нашей спальни».
Танджиро в ужасе ахает, пораженный непочтительностью своего дерзкого друга, но внезапно слышит слабый голос Гию: «Ты когда-нибудь доиграешься, маленький засранец, и я выброшу тебя из окна».
Переведя озадаченный взгляд на довольное лицо Иноске, Танджиро понимает, каким мудрым оказывается этот маленький засранец. Конечно же, жалость сейчас нужна Гию меньше всего, привычное поддразнивание от младшего Цветка быстрее приведет его в чувство. И пусть с этого момента жизнь Гию уже никогда не будет прежней, но что-то такое обыденное, как подтрунивание над ним Иноске, напомнит парню, что он не один, его друзья все еще остаются с ним.
Пару минут они проводят в спокойной мирной тишине, пока Гию собирается с силами. За это время Иноске успевает отнести пустую чашку на кухню и вернуться обратно. Заметив, что Гию наконец перестает опираться о него и садится прямо, Танджиро легким успокаивающим движением трет его плечо и уверенно произносит: «Это еще не конец. Сейчас мы немного отдохнем, а потом соберемся и придумаем, как нам найти Сабито и вытащить его оттуда».
Гию тяжело вздыхает, но ничего не говорит в ответ, вместо этого уставившись на стоящего перед ним Иноске.
«Но ты точно ничего не сможешь сделать для Сабито, если и дальше будешь сидеть тут, жалея себя, как жалкий кусок дерьма», — прямолинейно заявляет черноволосый мальчик, сверху вниз глядя в понемногу проясняющиеся голубые глаза.
«Думаешь, ты умнее меня, заносчивый сопляк?» — все еще хриплым, но уже довольно уверенным голосом спрашивает Гию.
Иноске не отвечает, а лишь многозначительно приподнимает брови и поджимает губы, продолжая пристально смотреть на сидящего на полу мужчину. Гию напряженно выдыхает, но затем легкая ухмылка чуть оживляет его лицо. «Хорошо, я все понял. Помогите мне встать. У меня еще кружится голова, но думаю, я смогу подняться наверх».
Мальчики осторожно подхватывают Гию с двух сторон, закинув его руки себе на плечи. Его первые шаги медленные и неуверенные, но каждый последующий шаг становится все тверже, но парень еще не готов отказаться от помощи своих сопровождающих.
Дойдя до комнаты, Иноске распахивает дверь, толкнув ее бедром, и проводит их скорбную процессию внутрь. Ренгоку и Зеницу сидят на краешке кровати, и белокурый мальчик утешающе обнимает за плечи своего понурившегося друга, что-то тихо шепча ему. Услышав скрип открывшейся двери, Ренгоку сразу же вскакивает, устремляя на вошедших покрасневшие, полные слез глаза.
Без колебаний Гию отталкивает Танджиро и Иноске и направляется к нему, немного прихрамывая, но, тем не менее, пылая решительностью. Ренгоку делает шаг назад с бессвязным бормотанием: «Гию, прости… я не мог… Музан бы…»