Девушкам не дали время на переодевание, поэтому дон Алехандро и дон Ластиньо помогли им забраться на лошадей. Изабелла почувствовала, как отец на миг задержал ее в своих объятиях и с едва уловимым вздохом поднял в седло.
Торнадо от нетерпения начал гарцевать по ночному саду, и лишь сильная рука его хозяина не давала ему сорваться с места.
– Сеньор Зорро, – негромко позвал дон Ластиньо, отойдя от дочери. Молодой человек обернулся к нему так, что никто кроме него не мог их слышать. – Простите мне наш разговор, но она… еще такая маленькая.
Зорро вместо ответа молча наклонил голову и посмотрел в сторону ворот.
– Пора, – скомандовал дон Алехандро, убедившись, что Керолайн надежно расположилась в седле.
Губернатор и его друг отошли в сторону и освободили дорогу.
– В добрый путь.
Небольшая конная группа мягко отделилась от тени деревьев и быстрым шагом вышла на главную дорогу. В последний раз обернувшись в сторону гасиенды, Изабелла услышала, как Зорро пришпорил коня и увидела промелькнувший мимо нее темный вихрь.
Четверо наездников стремительно исчезали в ночной темноте.
– Смотри! – хлопнул по плечу дон Алехандро своего друга.
На фоне полной луны взвился образ черного коня и всадника в плаще, сорвавшего шляпу и вознесшего ее в прощальном жесте над головой.
– В добрый путь.
Конец первой части
Прошло около часа с того момента, как отряд из четырех всадников неслышно покинул Эль Пуэбло. Ночное небо сегодня было особенно темным, дорога представляла собой невнятные тропинки, поэтому если бы не полная бело-желтая луна, услужливо освещавшая спящие поля и рощицы, путешествие могло значительно осложниться.
Главным отягощающим обстоятельством в передвижении являлась Керолайн, которая за свою придворную жизнь садилась на лошадь всего несколько раз и поэтому сейчас очень неуверенно держалась в седле. Группа всадников была вынуждена идти в самом минимальном темпе, чтобы совершенно вымотанная фрейлина чувствовала себя более-менее комфортно.
Дон Рикардо не отходил от белокурой нимфы ни на шаг, и Изабелла не без иронии думала о том, что он скорее сам бы вывалился из седла и упал на землю под копыта лошади Керолайн, лишь бы и без того чрезмерно осторожное животное не оступилось и не заставило девушку пошатнуться хоть на миллиметр. Кери же пустилась во все тяжкие и каждый новый шаг сопровождала легким вздохом, музыкальным взмахом грациозной ручки и едва заметным вздрагиванием плеч. Линарес прирос взглядом к своей музе окончательно и бесповоротно и последние полчаса ехал со свернутой на сторону головой и опущенными удилами, чтобы в случае вселенской опасности успеть подхватить такими же свернутыми на сторону руками свое ненаглядное сокровище.
Сначала Изабелла пыталась передвигаться рядом, но волочащийся темп и огромные потемневшие глаза ее родственника, не видящие ничего кроме размеренно пошатывающейся в шаге от него миниатюрной фигурки, вынудили ее ускорить ход и оторваться на несколько метров.
Впереди на таком же расстоянии ехал Зорро. Он возглавлял небольшой отряд и указывал дорогу, одновременно с этим контролируя обстановку на пути. Кроме того, он давал возможность порезвиться верному четвероногому товарищу, ошеломленному столь медленной ездой, и периодически переходил на галоп, описывая большие окружности вокруг остальных всадников.
В одиночестве слушая грохот земли, дрожащей под копытами черного вихря и наблюдая бешеную скорость его передвижения, Изабелла вынужденно погрузилась в тревожные мысли. Она никак не могла отделаться от воспоминания о том, что Зорро появился в крепости именно в тот момент ее разговора с Керолайн, когда она под натиском подруги потеряла бдительность и имела неосторожность кивнуть в ответ на компрометирующий вопрос. Она до сих пор не понимала, как ее голова могла совершить тот жест…
Девушка исподлобья посмотрела вперед и тут же отвела глаза. Даже отделенный расстоянием Зорро представлял собой невообразимо опасную и несокрушимую силу. Он словно излучал из себя невидимую энергию, которая так пугала окружавших его людей. Изабелла передернулась. С этим человеком ей предстояло провести несколько дней; возможно, неделю; возможно, еще больше. Керолайн теперь не станет находиться все время рядом: дон Рикардо будет носить ее на руках даже во сне. И хотя он был братом Изабеллы, не могла же она постоянно быть третьей.
Девушка внезапно вздрогнула, осененная пугающей мыслью: а вдруг они захотят провести пару дней отдельно и куда-нибудь уедут? И тогда она останется одна. С
