Значит, и она тоже это почувствовала? Эту свободу действий, обусловленную несокрушимой защитой своих покровителей.
– Не знаю, как вы, а я, пожалуй, прилягу и почитаю, – уютно потянулся в кресле Линарес.
Изабелла вздрогнула от неожиданности.
– А во сколько ты встал? – поинтересовалась Керолайн.
– Часов в восемь.
– Ого, – смущенно отреагировала фрейлина, – и чем потом занимался?
– Честно говоря, провалялся минут двадцать, потом зашел на кухню и случайно опрокинул кувшин. Зорро, видимо, услышал шум и через минуту присоединился ко мне.
– Значит, ты его разбудил?
– Нет, по нему не было похоже, что он только что встал, – задумался молодой человек. – Да и вообще у меня сложилось впечатление, что он сегодня не ложился.
У Изабеллы что-то неприятно потянуло в груди.
– А потом вы позавтракали, и он ушел? – продолжила допрос Кери.
– Ну да.
– И когда вернется, не сказал?
– Вечером.
– Ясно. Тогда мы, пожалуй, зайдем в библиотеку, – определила ближайшие планы фрейлина и легко встала из-за стола.
– Спасибо, – послышался бархатный голос Линареса, сопровожденный волнующим взглядом бесконечных карих глаз.
Кери тут же вспыхнула и поскорее унеслась на кухню, позвякивая чашками и тарелками, быстро перемещенными на поднос выученными руками.
Рикардо не собирался сдавать позиции. Он был слишком опытным воином в извечных битвах с прекрасным полом и вполне мог позволить себе несколько незначительных проигрышей, тем более что при детальном изучении они таковыми не являлись. Напротив, любые его уступки были лишь маленькими шагами из стороны в сторону в поисках наиболее устойчивого положения, позволявшего ему в любой момент оказаться хозяином ситуации. При этом он с восхитительной легкостью мог дать почувствовать несчастной жертве обманчивое превосходство, вводя ее тем самым в состояние воодушевленной расслабленности победителя. А то, что следовало за этим, юная фрейлина уже успела испытать на себе. Молниеносный выпад – и вот, нежное женское сердце уже готово выскочить из груди. Сколько таких отважных воительниц полегло у ног Рикардо, было страшно даже предположить.
– Ты чего такая притихшая? – перевел Линарес взгляд на сестру.
– Да так, думаю, – отмахнулась Изабелла.
– Без Зорро белый свет не мил уже? – бросил любящий родственник и поднялся со своего места.
Девушке показалось, что ее чем-то со всей силы ударили сзади по голове. Она уже смирилась и вполне ждала этих фраз от несносной подруги, но Рикардо… Изабелла даже не смогла ничего ответить, ошарашенно провожая недвижным взором широкоплечую фигуру.
– Нет, – выдавила она в пустоту.
– Не мил, значит? – донеслось из коридора.
– Да нет же! – разъярилась Изабелла.
– А я что говорю, – захохотал Рикардо и захлопнул за собой дверь спальни.
Девушка, тяжело и свирепо дыша, вцепилась в мягкие ручки кресла, не веря в то, что попалась в такую дурацкую словесную ловушку.
Да как ему в голову вообще такое пришло?! И не просто пришло, а еще хватило наглости озвучить! О, это нельзя было оставить безнаказанным! Облить его водой, растянуть веревку перед дверью, связать в тугой узел его вещи, когда он будет спать! Феерические планы мести моментально заполонили ее взбунтовавшийся разум.
За дверью что-то нерешительно прошуршало.
– Ну что, в библиотеку? – осторожно заглянула в гостиную фрейлина, ставшая невольной свидетельницей нежной семейной сцены.
– Случайно не знаешь, как вяжутся морские узлы? – ядовито прошипела Изабелла.
– Там и узнаем.
Все еще ожесточенно дыша, Изабелла промчалась мимо библиотеки, ввалилась в комнату и направилась к кровати, чтобы немного отлежаться и прийти в себя после беспрецедентного выпада Рикардо. Керолайн, яростно кусая губы, ежесекундно расползавшиеся в предательской улыбке, впорхнула следом.
– Да как у него ума хватило такое сказать?! – немилосердно взбив подушку, упала на покрывало Изабелла.
– Да.
– Свет мне, видите ли, не мил!
– Не говори.
– Еда совсем в голову ударила!
– Точно.
– Как он не путает право и лево?!
– Действительно.
– Он же после еды собственного имени не помнит!
– Именно.
– И городит потом невесть что!
– Несомненно.
– Керолайн!
– Бесспорно.
– Кери!
– Что?
Изабелла зарычала и еще глубже уткнулась в подушку:
– Ничего. Надо наконец разобрать вещи и переодеться.
– Однозначно.
– Керолайн!
– Ну что?
Изабелла тяжело вздохнула и повернула голову:
– Доставай мешки.
Подруга, все еще пряча за белокурыми локонами покрасневшие от кусания губки, направилась к шкафам:
– Давай я буду раскладывать, а ты – подавать.
– Хорошо, – поднялась с кровати Изабелла.
Девушки удобно расположились на ковре и погрузились в методичное наведение порядка на своей территории.
– Он-то сам, можно подумать, лучше, – проворчала Изабелла.
– Кто?
– Ненаглядный твой.
– Что?
– Не что, а кто.
– Кто?!
– Вы оба сегодня какие-то невменяемые.
Керолайн, полыхая как маковое поле, несколько раз уронила из рук одну и ту же зеленую бархатную амазонку.
– И что с ним не так? – еле слышно выдавила она.
– Сам ходит, спотыкается. Трубадур нашелся.
– Спотыкается?
– Конечно, голова-то все время свернута в сторону.
– Какую? – прижала к груди многострадальную амазонку фрейлина.
