– Тебе нужно начинать учить испанский.
– Что?!
– Ну, представляешь, зайдет он сегодня позвать нас к ужину, а ты ему не "Привет, Рикардо", а "Buenas noches, señor".42
– Кто?
– Не кто, а "buenas noches".
– Я опять должна называть его сеньором?
– Это общая фраза. Я сказала ее для примера.
– А ты сама когда успела испанский выучить? – послышались подозрительные ноты из соседней спальни.
– Что-то, оказывается, я помню, что-то слышала от людей. А вообще Зорро говорил со мной на испанском, когда забрал меня в свой дом в Эль Пуэбло.
– И ты его понимала?
– В целом, да.
– Понимала все, что он говорит на другом языке?!
– Ну… да. Конечно, он использовал легкие слова и фразы, но зато мы затронули много разных тем.
– Ладно, как будет "Меня зовут Керолайн"?
– Можешь сказать "Me llamo Carolina".43
– Ух ты! Меня зовут Каролина?
– Здесь – да.
– Ой, как мне нравится! Называй меня Каролина.
– Только если будем говорить на испанском, – надавила подруга.
Фрейлина ненадолго задумалась и с хитрым прищуром, который Изабелла почувствовала даже из своей комнаты, осведомилась:
– А почему я должна быть уверена, что ты говоришь мне именно те значения слов, которые я тебя спрашиваю? Вдруг ты сама ошибаешься?
– Тогда Рикардо будет над чем посмеяться.
– Я читаю, меня не беспокоить, – отрезала Кери и, подняв книгу, резко повернулась на другой бок.
– И он, конечно, бросится помогать тебе исправлять ошибки, – зевнула Изабелла. В соседнем помещении повисло напряженное молчание. – Будет проводить с тобой день и ночь напролет, учить, переводить, показывать. Впрочем, на нет – и суда нет.
– Me llamo Carolina, говоришь?
– Какое прекрасное произношение, – вздохнула Изабелла. – Жаль, что у Рикардо не будет возможности оценить. Ну что ж делать. Мы, кстати, до сих пор не переоделись. Я, пожалуй, этим сейчас и займусь.
Девушка не спеша поднялась с кровати и прошествовала к шкафу: на свет явились две кофточки от ее амазонок. Она критические осмотрела обе находки и наклонила голову набок.
– Керолайн, – позвала она. – Как думаешь, какую лучше надеть?
– Me llamo Carolina, – донеслось сзади.
Изабелла обернулась и увидела подругу, восседавшую на кресле с упрямо сложенными на груди руками и закинутой одну на другую изящной ножкой. Несчастный "Робинзон" проиграл Рикардо в пух и прах и теперь одиноко лежал в опустевшей спальне на прикроватном столике.
– Azul o verde?44 – невозмутимо потрясла обоими нарядами Изабелла.
– Сама такая, – насупилась Кери.
– С этого и начнем.
Часы в спальне Изабеллы недавно пробили семь часов вечера и наконец обратили на себя внимание девушек:
– Son las siete de la tarde,45 – прокомментировала Изабелла.
– Son las siete de la tarde, – тут же повторила Кери, неожиданно для себя и своей наставницы обнаружившая удивительные способности к запоминанию новых слов, и если бы нее ее дикий английский акцент, сквозящий в каждом втором слоге, можно было бы с уверенностью сказать, что Керолайн обладала врожденным талантом к изучению иностранных языков.
Девушки уже успели выучить и использовать во всех возможных словесных комбинациях каждый предмет в их комнатах, на который падал испытующий взгляд, за несколькими исключениями, перевод которых не знала сама Изабелла. Кроме того, в процессе обучения они успели переодеться, сделать прически и подобрать украшения к новым образам.
Дотошная Керолайн всегда следила за тем, чтобы их украшения аккуратно и неизменно лежали в одних и те же шкатулках в строго определенном месте, впрочем, как и все остальные предметы гардероба, поэтому Зорро, вооруженному перед походом в крепость исключительно точной дислокацией каждого названного предмета, не составило труда собрать багаж за считанные минуты. Результатом извечной педантичности фрейлины стало наличие у девушек на руках практически всего арсенала заколок, шпилек, сережек, кулонов, колец и прочих женских радостей жизни.
Изабелла по безоговорочному настоянию подруги была вынуждена надеть темно-синюю бархатную амазонку – ту самую, в которой она несколько дней назад была похищена приспешниками Фионы и которую, как ей ошибочно казалось до сегодняшнего вечера, она зареклась даже примерять. Керолайн же облачилась в практически идентичный наряд светло-зеленого цвета и теперь совершенно сравнялась с какой-нибудь порхающей белокурой лесной феей. В целом, у зашедшего сейчас на свою голову неподготовленного гостя должно было бы перехватить дыхание и потемнеть в глазах от вида двух открывшихся его взору гурий, однако, на его счастье, этого не могло произойти, ибо девушки были надежно укрыты от посторонних взглядов в самом сердце каменной скалы, как если бы являли собой бесценные бриллианты, спрятанные в неприступной сокровищнице арабского шейха.
