Изабелла сложила листы пополам и отодвинула в сторону. У нее впереди был целый день в обществе самых близких и, несмотря на отвратительное поведение, любимых людей, которые, хоть и смеялись в соседнем помещении, переживали за нее чуть ли не больше, чем она сама. Она сделала свой самый значимый шаг, а дальше время покажет, была ли она права.
Почти весь оставшийся день молодые люди провели за усиленным изучением испанского языка. Рикардо оказался великолепным педагогом, и тесная компания вот уже пятый час всего лишь с тремя перерывами читала, писала, слушала, запоминала и пересказывала все, что только приходило в голову.
Линарес несколько раз отлучался в библиотеку и неизменно приносил с собой по несколько книжных изданий, которые моментально пускались в дело. Девушки были совершенно ошарашены строгостью и требовательностью своего новообретенного учителя. Он дотошно и практически на пальцах объяснял им правила, внимательно следил за написанием букв, расстановкой ударений и знаков препинания, а также за произношением и правильным порядком слов в предложении.
Изабелле этот процесс давался несравненно легче, чем ее несчастной подруге, сразу по трем причинам. Во-первых, она начала заниматься на два часа позже, поэтому ее голова была относительно свежа. Во-вторых, она уже имела богатый опыт изучения иностранных языков, что теперь давало ей огромное преимущество в скорости восприятия и усвоения информации, ведь для Кери испанский язык был всего лишь вторым иностранным языком после французского, а для ее подруги – уже четвертым. И, в-третьих, само происхождение Изабеллы позволяло ей не задумываться о произношении, интонации и артикуляции. Это была ее родная речь, и она высочайшими темпами вставала в ее голове на правильное место. Фрейлине же только оставалось всегда находиться в сильнейшем сосредоточении и стоически переносить все тяготы студенческой жизни.
Оценив объем изученного материала, Рикардо около семи часов вечера не отказал себе в удовольствие и устроил вымотанным подопечным контрольную. Он рассадил учениц по разным сторонам стола и, несмотря на протесты, отобрал у них все записи и заметки. Девушки, дрожа как осиновые листы, попросились выйти в коридор, чтобы проветрить головы перед последним на сегодня испытанием, и, получив в ответ суровое согласие, вылетели из зала, не касаясь пола.
– Изабелла! – едва ступив за порог, прижала подругу к стене Керолайн. – Мне же нельзя ошибаться! Он подумает, что я ничего не соображаю! Что делать?!
– Кому здесь однозначно нельзя ошибаться, так это мне! – зашептала в ответ Изабелла. – Он же мне жизни потом не даст, будет говорить, что я собственной речи не знаю!
– Может, успеем написать шпаргалки? – с надеждой заскулила фрейлина.
– Все записи остались в зале.
– В библиотеке что-нибудь найдем.
– Как ты собираешься ими воспользоваться? Он будет ходить между нами, как цербер.
– Ой, я боюсь.
– Давай ты скажешь, что плохо себя чувствуешь.
– Он вообще ни на что не обращает внимания. Я уже все перепробовала.
Фрейлина была права. Сегодня она впервые не увидела ни тени сочувствия во всегда столь нежно смотрящих на нее глазах. Она уже прибегла ко всем своим обычным женским ухищрениям: от томных вздохов до почти всамделишных обид, но результат был одинаков. Рикардо оставался непробиваем, и это повергло Керолайн в настоящий ужас. Ее самый страшный сон превратился в реальность: Линарес мог оставаться равнодушным к ее чарам, а она к его – нет. От этого открытия ее бросало в жар и в холод, а юное неопытное сознание трепетало от любого, даже самого крохотного отголоска неприятной мысли.
– Может, в обморок упадешь?
– По-моему, и это не подействует. Он подождет, когда я очнусь, и для бодрости устроит сразу две контрольных.
– Тогда давай тянуть время. Он ведь тоже устал.
– Ой, не могу, мне страшно, – всхлипнула Кери. – Я даже не думала, что он может быть таким строгим. У него голос сейчас такой же холодный, как тогда, после нашей вылазки на разве…
– Да тише ты!
– Ой… – прикусила язык фрейлина. – Видишь, до какого состояния он меня довел?!
– А, может, мы сейчас зайдем, и ты сделаешь вид, что подвернула ногу на пороге?
– Не знаю. А вдруг неубедительно получится, и он поймет, что мы его обманули?! – Кери заломила руки. – Я так боюсь его рассердить. Может, лучше ты сделаешь вид, что споткнулась?
– Тебя он быстрее простит, чем меня.
– Нет, я боюсь его обманывать.
Если бы Изабелла сама не пребывала в таком же паническом состоянии, она бы непременно воспользовалась моментом и указала Керолайн на то, что теперь и последняя знала, каково это было – постоянно бояться рассердить или сделать неправильный шаг в присутствии своего покровителя. Однако это замечание еще больше усугубило бы ситуацию, поэтому она была вынуждена оставить свое сравнение до лучших времен.
– Время вышло! – донесся из открытой двери голос Рикардо.
– Ой-ой, – сжалась фрейлина. – Я боюсь. Что же делать?
– Может, Зорро отвлек бы Рикардо. Хоть бы он быстрее… – прошептала Изабелла и вдруг с округлившимися глазами услышала глухой механический гул.
