– Ах, Шарли, разве ты не понимаешь меня теперь? Ты бы не хотела, чтобы твой офицер был рядом с тобой?
– Моя госпожа, по-моему, бренди здесь больше не нужен, и тебе уже пора спать.
– Он связан с самим Лукардом, – дрожащим голосом произнесла принцесса, отворачиваясь в сторону задернутых портьер. Ее хищный взгляд вдруг неожиданно мягко заблестел, а на лице появился едва заметный румянец. – Ты хоть можешь представить себе его власть? – прошептала она. – Какой герцог может этим похвастаться? Они все ничтожества перед ним, не стоящие кончика его плаща.
– Лукард – пират, а Зорро – его сообщник. Они бандиты и разбойники. Они вне закона. Фиона, очнись!
– О, что за мужчина! Он невероятен. Он вне досягаемости. Все остальные – лишь его жалкое подобие.
– Фиона, ты сошла с ума.
– А разве возможно не сойти с ума от одного его облика? Шарлотта, ты же видела его. Он бог этого мира. Он мой бог…
– Фиона, остановись. Твое увлечение становится слишком опасным.
– Я бы отказалась от всего и пошла за этим мужчиной на край света, если бы он захотел…
Служанка тихо села на край дивана и округлившимися глазами посмотрела на свою госпожу.
– Фиона, только не говори, что ты все это всерьез.
– Мне плевать на Изабеллу, – едва уловимо прошептала Фиона побледневшими губами. – Жива она или мертва, претендент она на трон Британии или нет… Мне все равно…
– Моя госпожа…
– Я готова провести жизнь у его ног… Я вся его…
Изабелла стояла в начале каменного коридора, освещенного высокими факелами, прикрепленными по обеим сторонам темно-серых сводчатых стен.
За дорогим старинным зеркалом в спальне Зорро скрывался проход в потайную часть дома. Девушка очень хорошо помнила тот овальный рисунок на бронзовой раме, в центр которого она случайно нажала рукой. Он врезался в ее сознание так сильно, что вытеснил из головы все остальные события, увиденные и услышанные ею за ту ночь. Зеркало отодвинулось практически бесшумно, и Изабелла, потеряв дыхание и пульс, оказалась на запретном пороге…
Быть может, она так и оставила бы все, как есть, убежав из комнаты Зорро и спрятавшись в своей кровати под одеялом, но воспаленному зрению и слуху внезапно почудилось, что ручка входной двери в спальню зашевелилась, а сотрясающийся разум решил, что кто-то сейчас войдет в помещение и обнаружит ее стоящей перед распахнутым проходом, поэтому она с закрытыми глазами шагнула в пустоту и с убийственной ясностью поняла, что зеркальная дверь закрылась следом за ней.
Изабелла в беспамятстве бросилась на стену, неистово царапаясь с обратной стороны прохода, однако холодная бронзовая преграда была непреклонна. Она не реагировала ни на одно прикосновение, а сдвинуть ее с места обычным физическим усилием не представлялось возможным.
Девушка опустилась на пол и закрыла лицо руками. Как только Зорро узнает об этом… Изабелла судорожно дернулась. Было страшно даже помыслить о том, что ее ждало.
Может, сделать еще одну попытку открыть проход? Отдышаться и снова попытать счастья? В конце концов, как-то же эта дверь открывалась! К тому же рама была не такой большой и тщательное исследование рано или поздно принесло бы свои плоды.
Изабелла уже начала отдавать себе отчет в том, что массивная дверь в спальню Зорро открылась лишь в ее расшатанном воображении, потому что, будь там Бернардо, он бы уже стоял рядом с ней, не позволяя углубиться в потайную часть дома. Но она была одна…
Девушка открыла глаза и попыталась осмотреть место, в которое попала. Она находилась на небольшой площадке, вниз от которой вело шесть или семь ступенек, поэтому, если бы она выпрямилась и подпрыгнула, то вполне могла бы дотронуться руками до потолка. Здесь было темно и жутко из-за того, что стены не были окрашены в привычный белый цвет. Шипение и треск факелов отдавались леденящим душу эхом по всей длине коридора. Изабелла дрожала как травинка на ветру и не могла сдвинуться ни на дюйм со своего хоть и страшного, но зато привычного места.
Этот коридор, холодный и темный, как и несколько минут назад спальня за неприступной дверью, тоже напомнил ей хозяина дома. Только сейчас все было иначе. Выдержанность, терпение, строгость и порядок, отпечатанные, кажется, на самих стенах его комнаты, сейчас были поглощены ледяным спокойствием, каменной непреклонностью, несокрушимой силой и самим его темным началом.
И эта каменная площадка с лестницей. Как в Пещерах…
