Свет в окнах дома губернатора горел до самого утра. Слуги дона Алехандро и дона Ластиньо сразу взяли на себя заботы о девушках и организовали им прием ванной, за время которого они отогрелись и немного пришли в себя. Керолайн страшно переволновалась за минувший вечер и совершенно не могла оставаться одна в помещении, поэтому выскочила из своей спальни через секунду после того, как вошла туда, и побежала в комнату подруги.
Они встретились на пороге комнаты Изабеллы, которая по таким же причинам спешила навстречу фрейлине, и обе негласно решили спуститься вниз.
У Изабеллы раскалывалась голова, ее мутило, перед глазами все прыгало и мельтешило. Бок, плечо и бедро ныли и щипали, но заснуть она сейчас все равно не смогла бы. Она вспоминала, как час назад они все мокрые, грязные и уставшие, вернулись в гасиенды; как прислуга, почти на руках перенося их из помещения в помещение, помогла переодеться и вымыться, отпаивая ее и Керолайн горячим чаем, а мужчин – крепким вином и бренди. Она слышала непрекращающуюся езду экипажей за окнами: никто не спал в эту ночь. То, что случилось на побережье, было сродни чуду. В одно мгновение Эль Пуэбло мог лишиться тридцати своих жителей. Несколько десятков семей потеряло бы своих близких. Не говоря о том, что впереди поселение ожидала смена власти, выборы губернатора, заместителя, главного казначея, судьи… Но все остались живы.
Она вспоминала, как Зорро донес ее до главного зала и, усадив на диван рядом с Керолайн, направился к выходу. Вспоминала, как перед ним, словно стена, возник Рикардо, не давая выйти из дома. Он держал Зорро за плечо и не позволял сделать ни шага. Несколько слуг обступили молодых людей, уговаривая Зорро остаться и наперебой предлагая свою помощь. Кто-то уже бросился готовить ему спальню; кто-то прибежал из гасиенды Линарес с чистой одеждой Рикардо, которая одна могла бы подойти Зорро по размеру; кто-то махал в воздухе полотенцами и пытался донести, что вода уже почти нагрелась и можно было идти принимать ванну. Но он ушел.
Его не смог удержать ни дон Ластиньо, присоединившийся к сыну, ни даже губернатор, который почти приказывал ему остаться. Керолайн, только пришедшая в чувство, сорвалась с дивана и со слезами на глазах вцепилась молодому человеку в руку, боясь отпустить одного в темноту. Изабелла очнулась, вися у него на шее и не давая сдвинуться с места.
– Зорро, я очень прошу тебя остаться, – раздавался сзади голос дона Алехандро. – Тебе предоставят здесь все необходимое. Ты ранен, ты устал, ты до сих пор в крови. Тебе нужно как можно быстрее принять ванную, сменить одежду и отдохнуть.
– И поесть надо, – всхлипнула Кери. – Вы потратили столько сил…
– Утром ты уйдешь, когда захочешь. Тебя никто не увидит без маски, ты можешь закрыть дверь изнутри, – решил говорить прямо дон Ластиньо.
– Пожалуйста, останьтесь, – шептала Изабелла.
Но он молча отходил назад. В одних разорванных штанах. Босиком. Без рубашки, без плаща, без шляпы, без перчаток. С запекшейся кровью на спине, расцарапанными плечами и белой повязкой выше локтя.
– Черт возьми! – взорвался Рикардо. – Ты пропадал неизвестно где двое суток! Мы думали, что тебя схватили! Готовились к любым переговорам! Изабеллу пытались убить! Завтра все, включая Монте, будут знать о том, какими ресурсами ты обладаешь! Фиона лично видела одно из твоих укрытий! И ты собираешься уйти сейчас?!
– Я скоро вернусь.
– Зачем тогда уходить?! Переодеться можно и здесь! За дверью такой погром, что черт ногу сломит!
– Я подойду через два часа.
– Зачем тратить время на дорогу?!
Зорро ничего не ответил и, поцеловав обвившие его шею тонкие пальчики, вышел из гасиенды.
– В каком направлении хоть искать твое тело, в случае чего?! – рявкнул Рикардо.
Зорро остановился и обернулся с легкой усмешкой на губах:
– В ближайшей церкви. Пойду ставить свечку.
Линарес опешил:
– Ты головой ударился? Какая свечка?
– За самый удачный день в жизни.
Он развернулся и исчез за воротами. Послышался его негромкий свист и спустя секунду стук подков по земле. Пять замерших взглядов проводили быструю тень одинокого всадника и безмолвно обратились друг на друга.
– Зря мы его отпустили, – подытожил Линарес. – С головой у него сегодня явно не все в порядке.
– Он подойдет через два часа, займемся своими делами, – раздался голос губернатора.
И он почти силой заставить небольшую компанию покинуть порог дома.
Изабелла никак не могла остановить поток разбушевавшихся мыслей. Может, он, действительно, был не в себе? Как такой день можно вообще назвать удачным? Все… Все, что было у него и его компаньона, должно быть уничтожено. Ведь именно из-за этого он уехал. Он должен был немедленно появиться там, в отдаленных и неизвестных складах и верфях, чтобы лично оценить масштабы потерь. Это понимали практически все, кто пытался остановить его сейчас, желая дать ему хоть самую короткую передышку после минувшего вечера. Да и после двух последних суток вообще. Ведь никто до сих пор не знал, чего ему стоило и как он смог вырваться из рук Монте. И все же он уехал.
Сколько в нем было сил и самообладания…
