Изабелла подозрительно покосилась на расписную шторку.
– Это все Вы ей привезли?
– Не все.
В его интонации снова усмешка. Значит, все. Девушка непроизвольно сжала кулачки.
– А дома тоже Вы ей дарите?
– Ты хочешь об этом поговорить?
– Мне просто стало интересно, – хмыкнула Изабелла.
– Катрин вполне состоятельная женщина и может позволить себе не одну гасиенду.
Девушка не стала озвучивать ощущения, которые подсказывали ей, что состоялась Катрин в основном благодаря ему.
– Еще сока?
– Спасибо, – снисходительно позволила Изабелла и потянулась за манящим ее уже на протяжении последних пяти минут золотистым манго.
Поднос на ее глазах несколько раз поменял свое местоположение, а манго в конце концов исчез из поля зрения. Девушка оперлась рукой на диван позади себя и сделала три глубоких вдоха. Кажется, она ударилась головой о воду сильнее, чем предполагала.
Манго! В дольках! Он порезал его для нее. Она приоткрыла розовые губки и закрыла глаза.
Так сладко… Его поцелуй… Слаще, чем мед. Только он умеет целовать так долго и так глубоко. Хотя она же не знает, как могут целовать другие мужчины. Впрочем, она и не хочет этого знать. Да и разве он позволит?..
Его дыхание у нее на шее. На плече… Он шепчет ей что-то. Так нежно…
Он спрашивает, что она видела в его доме. Вот он сейчас посмеется, когда узнает, что она попала пальцем в небо, когда открыла проход в потайную часть Подземелья.
– Вернее, рукой в бронзовый круг на раме, – рассмеялась Изабелла. – Представляете, мне показалось, что кто-то сейчас войдет в комнату, и я решила спрятаться за зеркалом. А там оказалась лестница и еще целый дом этажом ниже. Бернардо как раз должен был уехать в "четвертый сектор", а Вы – сюда, поэтому у меня было время. Тот проход из коридора, который я увидела в первый раз, оказывается, вел на кухню, и таким образом на первый этаж можно попасть не только через Вашу комнату. – Снова бокал с соком и галета. – Я все, знаете, хотела спросить. Вот эти железные чудовища разных форм в белой комнате, это все Ваше? – Вроде бы он кивнул. – Вы, правда, можете их поднять?! – Изабелла резко повернулась на бок и почти уткнулась в грудь молодому человеку. При этом она немного покачнулась назад, но его рука за ее спиной не дала ей упасть обратно. – Они же такие тяжелые! – Девушка вцепилась в его плечо, потому что ей казалось, что она безостановочно падает в какое-то бездонное пространство. – Честно говоря, там было страшно. Поэтому я сразу оттуда ушла. А в Вашей комнате… – прыснула она, – представляете, если бы я когда-то видела на Вас этот жилет, я бы уже знала Ваше имя! – Изабелла закрыла лицо руками и спряталась на груди своего покровителя, трясясь от смеха. – Нет, ну представляете, там лежала Ваша поседне… повседен… повседневенн… обычная одежда. – Она уткнулась носом в завязки его черной рубашки и попыталась сдуть их в сторону, но вместо этого натянула себе на лицо край тканевого отворота и сама закрыла себе рот. – А вот дверь в кабинет можно было и не закрывать, – глухо донесся ее голос. – Пришлось торчать у замочной скважины, – обиженно доложила она. Молодой человек осторожно освободил ее лицо от своей одежды и снял с нее вконец съехавшую маску. Изабелла с облегчением развязала тугой узел волос и взъерошила освободившуюся гриву. – Да и скважина чересчур узкая. Но там все равно были видны чертежи кораблей и планы их расстановки. Это же Вы проектируете корабли для Лукарда, да? – бесцеремонно облокотившись на грудь молодого человека, выдала Изабелла. – И строите тоже Вы? В этих "секторах", "Истоках", "Заходах". Мне… м-м-м… говорили, что Вы контролируете склады, в которых Лукард держит свои товары. Они все такие же, как тот, который мы видели сегодня? И кстати почему Вы его забросили? Он вроде бы еще в хорошем состоянии. Нет, я больше не могу пить, – она отодвинула предложенный ей бокал и тут же поняла, что ее поставили на ноги и переместили в зал.
Снова музыка, снова танцы. Она уже даже не может сама передвигать ноги и практически висит на его плече. Может, дон Алехандро был прав, и ей следовало показаться врачу сразу же после отъезда с побережья? Похоже, ее сотрясение было слишком глубокое и проявляет себя с каждым часом все сильнее…
– Простите, у меня очень кружится голова, – с трудом произнесла она, окончательно потеряв ощущение земли под ногами.
Перед глазами мелькает знакомая портьера, и вот она снова у него на груди. На губах виноградный сок и приторный вкус глазури, которую она уже лениво отковыривает от галет и раскладывает у него на руке в форме лилии.
– Зорро, – позвала она.
– Что?
– Это было сильное цунами?
– Да.
Она откладывает обратно взятую на растерзание очередную сладость и пытается сосредоточиться на его глазах.
– Вы сказали сегодня, что это самый счастливый день в Вашей жизни. Почему?
– Потому что он, действительно, такой.
– Но… Ваши корабли. Склады и товары. Люди, которые там были.
Он улыбается и стряхивает с себя в тарелку разноцветную горсть.
Он сказал "все хорошо"? Он сказал именно это?
