Она переспрашивает. И что он отвечает? Что все суда выведены в открытое море еще вчера, а все склады до единого опустошены, потому что устарели и со дня на день подлежали уничтожению? Она не верит собственному слуху и уточняет, куда же делись все товары. А он говорит, что они все перемещены в новые склады на другой стороне полуострова. На вопрос, зачем это было нужно, он называет сразу несколько причин: здесь стало слишком людно; растет оборот товаров и существующих ресурсов для их хранения и сортировки уже не хватает; действующие склады износились, а ремонтировать их крайне невыгодно; новое местоположение гораздо ближе к Мексике и экономит почти двое суток времени при транспортировке груза до основных путей; и, кроме того, это побережье слишком неспокойно с погодной точки зрения, подтверждением чему послужило обрушившееся на него несколько часов назад цунами. Изабелла с трудом верит тому, что слышит, но он, в самом деле, отвечает на ее вопросы.
– Значит, Вы и так собирались все взорвать?
– Да.
– А после цунами даже ничего не пришлось делать?
– Почти.
– И все живы?
– Да, – улыбнулся он.
– И все осталось в целости?
– Да.
– А как Вы узнали, что будет цунами?
Он сказал, что цунами предсказать невозможно. Но ведь он накануне вывел все корабли и опустошил склады. Вот это чутье! Как у дикого зверя.
Изабелла рассмеялась:
– Действительно, счастливый день. Значит, из-за этих переездов Вы так надолго тогда уезжали два раза?
– В том числе.
– И сейчас все хорошо?
– Да, – он снова улыбнулся.
Почему-то стало очень спокойно и приятно. Изабелла сама не ожидала, что будет так волноваться из-за того, чем он занимался, ведь ее это совершенно не касалось. Но сейчас осознание того, что его интуиция спасла его людей и его дело поселила в душе чувство умиротворения и совершенного покоя. У него всегда все под контролем… Даже цунами.
Изабелла неожиданно для себя захихикала и уткнулась ему в плечо. С ней явно происходит что-то очень странное. Не то чтобы ее это очень сильно волновало, потому что ей было очень хорошо, и к тому же он был рядом, а значит, ничего плохого произойти не могло, но все же ей казалось, что при обычных обстоятельствах она бы не задала ни одного из озвученных ранее вопросов. Да и вообще, она думала, что умрет от ужаса, если он что-то спросит ее о похождениях в его доме. А все оказалось совсем не так страшно. И он вроде бы не злится. Вернее, он, безусловно, был очень зол тогда, несколько дней назад, когда она чуть не сгорела дотла от одного его взгляда, но за это время он, наверное, отошел. К тому же ей показалось, что она видела в его глазах неподдельную тревогу, когда он вытащил ее из воды и привел в чувство. Он волнуется за нее? Из-за этого он все ей простил? Опять все простил… Он такой добрый. Большой и сильный.
– А Вы покажете, как поднимаете эти железные штуки? Вы одной рукой это делаете или двумя?
Он сегодня весь вечер улыбается. Смотрит на нее и не может сдержать улыбку. Что его так веселит? Она вроде бы не говорила ничего смешного. Кроме того момента, когда она рассказывала, как случайно нашла ключ к зеркалу в его комнате. И еще когда увидела в кресле его обычную одежду. Хотя в те минуты он, наоборот, не смеялся. Кто поймет этих мужчин?
– Семь утра, – доносится его голос.
– Что?
– Надо возвращаться.
– Ну, нет, – заныла Изабелла. – Ну, давайте посидим еще немного.
– Нам пора.
– Ну, пожалуйста-пожалуйста.
Он завязывает на ней маску и выводит из "шелковой комнаты". Музыка все еще звучит. Он ради нее заставил людей вылезти ночью из кровати и взять в руки инструменты? Интересно, сколько он им за это заплатил? И где Катрин? Неужели, правда, уехала? Значит, это тоже его дом? Или он может войти сюда в любой момент? Огромная двухэтажная гасиенда…
– Я хочу еще танцевать, – повисает она у него на локте.
Он берет ее на руки и выносит на улицу. Ног она уже не чувствует совершенно. Да и слова даются ей с откровенным трудом. Знала бы она, что сотрясение приносит с собой столько проблем, постаралась бы извернуться в падении поудачнее… А волосы надо убрать, а то они будут мешать ему при движении. Это она, слава Богу, может сделать в любом состоянии с закрытыми глазами.
– А мы еще приедем сюда? Здесь так хорошо.
Глаза уже сами закрываются, очень хочется спать.
– Что, уже приехали?
Ничего себе, гасиенда дона Алехандро. Так быстро.
Сегодня они с Керолайн так и остались в приготовленных им прислугой спальнях и не перешли в дом Линарес.
Они идут по мирно дремлющему саду. То есть он идет и несет ее на руках. Ну и состояние у нее сегодня. Он всю ночь таскает ее на себе. Нет, он уже поставил ее на землю. Ну вот, он сейчас уйдет. Так хочется, чтобы он остался. Она резко разворачивается. Даже слишком резко. А он стоит прямо за ней. Или он начал идти вперед, а она сбила его шаг?
– Да Вы пьяны! – рассмеялась Изабелла, увидев, как он вынужденно оперся правой рукой о стену гасиенды.
