– Кери сварила суп из индейки, – прошептала она, ставя поднос к себе на колени. – Пожалуйста, попробуйте, он очень вкусный. И мы на всякий случай процедили бульон, поэтому он совсем прозрачный. А мясо порезано очень маленькими кусочками. Это грудка. Но если Вы хотите, там есть лапки, – испуганно пролепетала Изабелла, понимая, что не слышит ответа ни на одно из своих предложений. – И еще я принесла белый хлеб, он только что из печи. Но он мог не успеть дойти, – она вцепилась в ложку и начала судорожно водить ей по дну тарелки, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Овощи в супе мы порезали кубиками, они тоже совсем маленькие. Но если Вам так не нравится, мы можем переделать на ломтики, – в отчаянии предложила Изабелла.
– Я попробую справиться с кубиками, – послышался наконец низкий голос.
Девушка резко подняла глаза, однако тут же опустила их обратно. Тем не менее этого времени ей хватило, чтобы увидеть слегка наклоненную на бок голову, чуть подернутые усмешкой уголки губ и внимательный взгляд зеленых глаз, направленный попеременно то на ее лицо, то на тарелку в ее руках.
– Он, правда, очень вкусный, – уже не слыша саму себя, прошептала Изабелла. – Мы…
– Как ваше самочувствие? – перебил ее Зорро.
– Наше? С нами все в порядке. Давайте…
– Вас осмотрели врачи?
– Да. Ничего страшного. Важнее, чтобы Вы сейчас…
– Что они сказали?
– Все, правда, хорошо. Мы целый день отдыхали. А Вы лучше…
– Вам что-нибудь нужно?
– Мне нужно только, чтобы Вы поели и отдохнули! – воскликнула Изабелла. – Пожалуйста, дайте Вас накормить! Сейчас все остынет. Это намного важнее, чем все остальное, – тихо закончила она, мешая прозрачный как слеза бульон.
Ее талию внезапно обхватили сильные руки, и через мгновение девушка поняла, что оказалась придвинутой к молодому человеку вместе с тарелкой, ложкой и блюдцем свежеиспеченного хлеба на серебряном подносе. Она быстро подогнула под себя одну ногу и, на всякий случай подув на ложку с супом, поднесла ее к улыбающимся губам.
Линарес, на свою голову зашедший проверить обстановку, еще долго припоминал Керолайн эту сцену. Она, в отличие от Изабеллы, никогда не сидела перед ним на кровати на коленях и не кормила его с ложечки, преданно заглядывая в глаза и упрашивая съесть еще хоть капельку.
Впрочем, сегодня вообще был не его день. Манимый сладостными ароматами, он попытался зайти на кухню, но был встречен таким ожесточенным рычанием своей музы, что выскочил оттуда как ошпаренный и мог только издалека печально наблюдать за тем, как Изабелла, сбиваясь с ног, таскала на второй этаж бесконечные тарелки и подносы. Это был жесточайший удар по его самолюбию: его оставили без еды и без внимания. Более того, впервые на его жизненном пути появился кто-то, способный съесть чуть ли не вдвое больший объем пищи, чем он, потому что еда, безостановочно носимая на второй этаж, исчезала там, словно в бездонном колодце.
– Скушал шашлычок? – с придыханием спросила Кери, перенимая очередную опустошенную тарелку.
– Да, – с идентичным и не совсем нормальным блеском в глазах отозвалась Изабелла, подхватывая блюдо с овощами и отмеренными как по линейке кусочками копченой куропатки.
– Когда можно раскладывать десерт?
– Начинай.
И Изабелла снова скрылась на втором этаже.
Испытания же ее брата на этом не закончились. Выглянув из кухни, фрейлина поманила его на заветную территорию. Окрыленный Линарес впорхнул к столам, уставленным тарелками, и тут же столкнулся с ножом и миской. Кери, занятая взбиванием крема, заставила Рикардо собственноручно снимать шкурки со всех овощей и фруктов, чтобы получить нежнейшее угощение. Эту ночь молодой человек запомнил надолго…
Часы пробили три раза, когда Изабелла заканчивала кормить своего покровителя. Она все еще сидела перед ним на коленях, умоляя скушать последнюю виноградинку или кусочек медового персика. Керолайн домывала внизу остатки посуды, отвергнутый и униженный Линарес страдал в главном зале с крохотной лапкой перепавшего ему цыпленка. Дон Алехандро и дон Ластиньо, в первые же минуты вызвавшие дона Марка и получившие от него радостное подтверждение того, что жизнь Зорро теперь находилась вне опасности, позволили себе ненадолго разойтись по кабинетам, настрого наказав Изабелле не переутомлять молодого человека и уйти из его комнаты сразу же после ужина.
– Надо было пеньюар надеть, – бросила фрейлина, забирая блюдо из под фруктов и возвращаясь к протиранию тарелок.
– Кери!
– Думаю, он намного быстрее пошел бы на поправку от такого зрелища.
– Керолайн!
– Ну а что он без дела в шкафу висит?
– Все, я ушла, – фыркнула Изабелла, забирая с собой два полных стакана воды.
– Может, сходить за ним в соседний дом? Еще не поздно! – донеслось ей в спину.
Ощущение всеобщего облегчения витало по дому словно аромат тончайших духов, дав возможность обитателям гасиенды наконец вздохнуть полной грудью и расправить онемевшие плечи.
Изабелла в двадцатый раз за ночь поднялась по лестнице и вошла в спальню.
