Падишах, выслушав просьбу дочери, распорядился, чтобы доставили во дворец с торжища рабов мальчугана посмышленей и пригожего собой.
Прислужники падишаха, обойдя весь базар, наконец увидели старухиного сына — Гулямбаччу и сказали себе: «Наверное, лучшего и не найдешь, это именно то, что надо нашему падишаху». Они стали прицениваться.
— Сколько просишь за мальчика? — спросили царские прислужники у бедной старушки.
Та плачущим голосом поневоле произнесла: «Тысяча таньга…»
Прислужники падишаха, видя бедственное положение этой женщины и тронутые материнскими слезами, уплатили за ребенка втрое больше запрошенного и, забрав мальчика из ее дрожащих рук, поспешили с ним ко дворцу. А у несчастной матери кровавые слезы выступили на глазах. Внутри что-то больно сжалось, белый свет померк в очах. Так она еще долго сидела, сетуя на жестокую судьбу. Потом, едва овладев собой, тихо побрела к своей хижине. Придя домой, она не находила себе места и все ходила из угла в угол, будто овца, потерявшая своего ягненка. Оставим ее одну на этом месте, а теперь послушайте рассказ о совсем иной — дворцовой жизни.
Когда мальчик Гулямбачча был доставлен во дворец, падишах оглядел его внимательно и остался весьма доволен выбором. Показали мальчика-невольника и падишахской дочери. Юной девочке-принцессе мальчик пришелся по душе, ведь он оказался именно таким, о каком она мечтала. Затем падишах отдал в школу их обоих учиться — постигать грамоту. Находясь всегда вместе — в школе, в царских хоромах, они постоянно заботились друг о друге, оказывали услугу. Из года в год у них росла и крепла дружба и привязанность друг к другу.
На падишахской службе находился один визирь-советник. У него тоже подрастал сын. Обычно все важные государственные дела падишах решал вместе с этим визирем. В такие минуты визирь, пользуясь выгодным случаем, не забывал непременно вставлять в речь: «Ваша дочь и мой сын очень подходят друг другу». Между тем, видя, что Гулямбачча и падишахская дочка вступили в пору цветущей молодости, визирь каждый раз думал про себя: «Похоже, что государь позабыл о своем прежнем обещании». Стоило визирю увидеть Гулямбаччу, идущим рядом с принцессой, как его сердце переполнялось бессильной злобой. Однажды визирь пригласил падишаха в свой дом и устроил в его честь пир. Он сказал падишаху:
— Ваша дочь и мой сын родились в один год. Вспомните, ведь мы не раз говорили о том, чтобы соединить наших детей. Было бы прекрасно, если бы вы не отклонили мои слова и отдали дочь за моего сына.
Задумался падишах и через некоторое время, приподняв голову, ответил:
— Мой мудрый визирь! Как вы знаете, у меня одна-единственная дочь, так же как у вас сын, и она мое утешение и радость на склоне преклонных лет. Мы должны посоветоваться с ней наедине. Если дочь даст согласие выйти замуж за вашего сына, я ни в чем не буду перечить.
Через несколько дней падишах поделился с женой: «Как нам поступить? Если об этом скажу дочери я, то она будет стесняться. Поговори-ка с ней сама, интересно, что она на это скажет».
Шахиня поговорила с дочерью. Немного подумав, дочь ответила:
— О матушка родная, посудите сами: ведь я еще молода, юна, и если вы меня такую нерасцветшую выдадите замуж, разве не станете виновниками безвременного моего увядания. С другой стороны, я еще учусь, и если оставить учебу, то мой ум-разум не окрепнет, смешаются мысли и выпадут из памяти, и развеются прахом с таким трудом накопленные в течение многих лет мои скромные, не такие уж большие знания. Поэтому я прошу вас разрешить поступить так, как мне самой хочется.
Слова дочери шахиня передала государю, которому понравился ответ принцессы. Падишах отказал визирю. Визирь не стал настаивать и молча удалился. О переговорах столпов государства краем уха услышал Гулямбачча. Он был одним из самых одаренных и смекалистых учеников среди всех остальных воспитанников. И если многие восхищались его незаурядным умом, знаниями и говорили: «Надо же, из простого невольника падишах смог сделать такого ученого человека», — то другие не без зависти, с ехидством поговаривали о том, что, «кажись, падишах собирается выдать дочь за этого безродного босяка».
Однажды Гулямбачча, до которого дошли эти разговоры, поделился с падишахской дочерью в укромном, уединенном месте. Принцесса успокоила юношу:
— Ты мой друг один и единственный. Я тебя знаю еще с раннего возраста и настояла, чтобы ты со мной учился, постигал всякие науки-премудрости. И вот ты выучился, познал тайны многих ремесел, а в военном деле преуспел больше, чем сами падишахские воины. Так знай же, я не отступлюсь от своего обета сохранить любовь к тебе до конца.
Прошло еще некоторое время, и визирь снова обратился к падишаху с прежней просьбой. Падишах вызвал к себе дочь и сказал:
— Доченька, мой визирь осаждает меня своими старыми разговорами. Что ты на это скажешь?
