Три дюжины верных сторонников Шанкар-Шармы, обряженные в белые полотняные тоги, с измазанными красной краской босыми ступнями и бритыми головами, взявшись за руки, образовали полукруг перед алтарем розово- мраморной статуи богини. Каменная женщина в драгоценных украшениях и наряде из белого же кхитайского шелка, возвышалась посреди древних руин, печальных свидетелей былой славы и власти. Толстые черные свечи горели холодным, синим пламенем, разгоняя полумрак.
Полуразрушенный купол заброшенного дворца неизвестного владыки не скрывал от десятков жадных глаз последователей Шанкар-Шармы пронзительно-синего неба и золотистого солнечного диска в его вышине.
Перед статуей богини, прекрасной и ужасной одновременно, находилось каменное ложе, холодное и серое, а у самых ног, на одной из трех мраморных ступеней, стояла золотая чаша, широкая и глубокая. Многочисленные гирлянды мелких белых цветов с багрово-красной сердцевиной, украшали пыльные стены полуразрушенного здания, придавая им некоторое оживление.
Тонкое, полупрозрачное покрывало, закрывавшее совершенное в своей красоте лицо богини, колыхалось в такт движениям, поющих священные гимны, файнагов. Бритоголовые мужчины заунывно выводящие тягучую мелодию, повторяли слова на давно забытом языке исчезнувшего народа.
Их глаза были полузакрыты, они, словно в экстазе, протягивали руки к статуе богини, расступались и вновь смыКали свои ряды. Мягкие солнечные лучи упали на плечи розового идола и, белоснежный шелк покрывала сполз на грязный пол, обнажив совершенную фигуру каменной женщины.
Это был знак к началу церемонии. Шанкар-Шарма в алом, струящемся шелковом платье, в сопровождении трех младших жрецов, миловидных и молчаливых, сверкая золотом украшений, появилась среди своих сторонников. Три женщины, в одеждах более темного оттенка, следовали за ней, не отставая ни на шаг.
На высоких грудях жрицы, спрятанных под чеканными золотыми чашечками, уютно расположился Алмаз власти. Жрица постоянно ласкала гладкие грани камня своими тонкими пальцами с длинными ногтями, выкрашенными в черный цвет. Серебро цепочки неприятно холодило кожу женщины, напоминая о том, что чистый металл, противный всяческому колдовству, не терпит прикосновения недоброй магии, но жрица не обращала внимания на столь мелкое неудобство, чувствуя себя на редкость сильной и могущественной.
Ее темные волосы, подхваченные узким золотым обручем, пышной гривой падали на смуглые плечи. Пробор на голове сверкал алой краской, а на высоком лбу, словно демоническая печать, горели три знака, символизирующие власть Сигтоны. Боль, похоть и смерть.
Полуголые барабанщики, смуглокожие и бородатые, держа в руках огромные колотушки, в иссуплении лупили по обтянутым кожей, полым внутри, обрубкам деревьев. Чадили свечи. Ледяной ветерок, прорываясь из подземной галереи, взметал тучи пыли и сухих листьев, пронзительно синело бесконечно высокое небо, с сияющим в глубине солнечным диском.
У ног Черной жрицы свилось клубком странное существо, длинное, чешуйчатое, похожее на змею-переростка, с заостренными ушами и острыми клыками. Существо жалобно подвывало, жалось к ногам жрицы и смотрело на мир багровыми сполохами в озлобленных глазах.
Жрецы, покрепче сжав руки, затянули новый гимн, еще заунывней прежнего, а три женщины, разместившись точно по центру, упав на колени, протянули руки вверх. Шанкар-шарма выхватила из-за пояса кинжал из орихалка, древнюю реликвию таинственных магов Атлантиды и, разорвав одежды на груди одной из женщин в красном, острым клинком начертала на нежной коже один из знаков Темной госпожи.
-Боль! – и жрица закричала высоким, тонким голосом.
- Похоть! – кинжал оставил темный след посредине мягких округлостей груди, но женщина со вспыхнувшими глазами, сладострастно изогнув свое красивое тело, слизывала с ладони соленые капли собственной крови. - Смерть! – Шанкара начертала последний знак и, не обращая внимания на бьющуюся в экстазе женщину, подняла к небу залитое кровью лезвие из темного серебристого металла.
Круг мужчин-жрецов, облаченных в белые тоги, распался, образовав четыре лепестка огромного белого цветка. Женщины в красном были его сердцем.
Из блестящего, изогнутого книзу лезвия, вырвался сноп пламени и, не устояв на ногах, жрица пошатнулась и упала бы на пыльный пол, если бы не поддержка стоящих рядом с ней женщин, чьи груди кровили свежими ранами.
Затем, правившаяся от минутной слабости женщина, произнесла три страшных слова на языке, незнакомом никому из присутствующих, даже ее ближайшим сторонницам и статуя богини вздрогнула. Восторженный рев файнагов, участников церемонии, был ответом на действия колдуньи.
Холодный ветер, вырвавшийся из древних подземелий, помчался к высокому стнему небу, неизвестно откуда появились темные тучи, образовав вокруг сияющего солнечного диска зловещий полукруг.
