— Здравствуй, доченька, — голосом бабушки из доброй сказки произнесла она, — устала, поди, с дороги. А я тут тебе пирожков теплых принесла, напекла к твоему приезду. Вот тут с капусткой, с яблочком, со сливовым джемом… Ты какие любишь?
Анна открыла рот, собираясь сказать, что пирожки она уже лет пятнадцать как не ест. Фигура, гормоны, воспалительные процессы от углеводов, замедляющийся метаболизм, но осеклась. Ароматы, которые источали пирожки, немедленно забрали у нее почти тридцать лет жизни и отправили к бабушке в деревню. ТАК пахло только там. Парное молоко, пирожок на завтрак и абсолютное счастье, которым был наполнен каждый день. Это она, конечно, уже позже поняла, после смерти бабушки. Когда сама переехала в город и с головой погрузилась во взрослую жизнь. Будучи ребенком, ей казалось, что в деревне у бабушки невыносимо скучно. Как можно любить эти противные грядки, полив помидоров, пенку на молоке и суп на обед? А сейчас бы она отдала все, чтобы снова получить тарелку домашнего куриного супа и сладкий послеобеденный сон хотя бы на несколько дней.
— Все люблю, — выпалила Анна, даже не успев сообразить, что происходит.
— Вот и хорошо, вот и славно.
Бабуля каким-то образом уже просочилась в комнату и пристраивала пирожки в изголовье кровати прямо на тумбочке. Присмотревшись, Анна заметила, что у женщины на подносе стоит еще и высокий стакан с красной жидкостью.
— А это тебе компотик вишневый, только что сварила, — пояснила та.
С неожиданным для ее возраста проворством бабуля подошла к открытому шкафу, вытащила из него длинную рубаху и разложила ее на кровати Анны. Затем подхватила ее чемодан.
— Подождите, что вы делаете? — Анна попыталась отнять у бабушки тяжелую ношу, но та, не переставая радостно улыбаться, пояснила:
— Да я просто поглажу все и назад принесу, а ты отдыхай, дочка. Я тебе сейчас ванну сделаю. Ты какую любишь — погорячее или попрохладнее? Ты ешь, ешь, устала, бедная, я же вижу. Бледная какая, нервная, отдохни, дочка, бабушка обо всем позаботится.
По-прежнему приговаривая, пожилая женщина открыла небольшую дверь, которую Анна не сразу заметила и за которой, как оказалось, скрывались небольшая ванная с туалетом. Аккуратно прикрыв за собою дверь, бабушка нырнула в помещение, и вскоре оттуда послышались звук льющейся воды и негромкое пение. Анна села на кровать, сделала глоток вишневого компота и впилась зубами в еще теплый пирожок. Она понимала, что заплатила за это деньги, что это все маркетинговая концепция, что владелец заведения оказался неплохим психологом, понимающим банальную вещь — единственное время, когда большинство из нас безусловно счастливы, — это детство. Но ему удалось нажать на нужные кнопки, задевая чувствительные струны. Из глаз Анны неожиданно брызнули слезы, и она была вынуждена признаться самой себе — она, сильная женщина, устала. Видит Бог, как же она устала и как ей необходим тот, кто мог бы о ней позаботиться и просто сказать: «Отдохни, доченька. Я сама все сделаю».
К ужину Анна спустилась, чувствуя себя гораздо более спокойной и отдохнувшей. Женщина, представившаяся «бабушкой Стефанией», но ты можешь просто звать меня «бабушка», добавила ей в горячую ванну отвар из трав, вместо полотенца предложила Анне широкую простынь, дождалась, когда та вылезет, несмотря на все ее протесты, вытерла ее насухо, как это в детстве делала мама. Затем обрядила в длинную рубаху, пахнущую лавандой, и уложила на мягкую постель. Анна провалилась в сон за несколько мгновений, а проснулась от мягкого стука в дверь. Ей даже показалось, что стук ей приснился, но затем она бросила взгляд на часы и поняла, что ее так деликатно будили к ужину. Время приближалось к семи вечера. Она села на кровати и подождала привычного головокружения — ей всегда требовалось время, чтобы прийти в себя после сна. Но нет, в этот раз голова не кружилась, а сама она чувствовала себя ясно мыслящей и готовой к бесконечной борьбе, словно часы показывали полдень и она уже успела выпить привычные четыре чашки кофе. Одежда была заботливо развешена в шкафу, поглаженная доброй бабушкой. Анна остановила выбор на длинном темно-коричневом платье. Оно гармонично вписывалось в местный антураж. Повесив на шею медальон на длинной цепочке, Анна украсила себя парой колец, освежила макияж и распустила волосы, слегка пройдясь по ним плойкой и восстанавливая кудри. Волосы были ее гордостью — длинные, почти до пояса, густые, завитые в крупные локоны, пепельно-белые. Она и представить не могла, как хорошо ей будет в таком образе. Довольная внешним видом, она спустилась по широкой лестнице в просторный холл и направилась к галерее, которая вела в бывший камбуз, переделанный в столовую. Судя по оживленным голосам, там уже все собрались. Ее вход в столовую совпал со взрывом громкого хохота, последовавшего за историей, которую красочно повествовал Даниил.
