Все то, что рассказывал Харальд — что с Красавой не все чисто, что она вроде бы связалась с колдуном, который людей в крепости убивал — вспомнилось Забаве разом, мгновенно. И она закричала:
— Стража.
Но никто не явился. Хотя Забава видела плечо одного из стражников в проеме распахнутой двери. А в проходе между опочивальнями, где только что звучали голоса, сейчас почему-то было тихо-тихо…
Даже Неждана стояла у сундука, не двигаясь с места. Смотрела на все отстранено.
Красава торжествующе улыбнулась.
— Что, Забавка, привыкла ярловой женкой зваться? Готовься, сейчас ноги будешь перед мужиками растопыривать.
Спасаться надо, с ужасом подумала Забава. И спасаться самой, помощи ждать не приходится ни от кого — ни от стражников, ни от Нежданы, стоявшей сейчас столбом.
Но если стражники в проходе теперь слушаются Красаву…
То даже сбежать не получиться.
И Забава кинулась в сторону — к стене над изголовьем кровати, где со стороны Харальда висело оружие. Где поблескивала среди мечей и копий его вторая секира, про запас, бывшая поменьше той, которую он всегда таскал с собой.
Она уже успела вскочить на кровать — так оно быстрей, чем бегать вокруг. Но Красава рявкнула:
— Стой.
И руки-ноги вдруг перестали Забаву слушаться. Она застыла, утопая в ужасе. А сестра тем временем приказала — голосом сильным, звонким, в котором плескалась радость:
— Раздевайся. Все снимай с себя, говорю.
— Красава… — только и успела пробормотать Забава. Умоляюще, потому что теперь могла лишь умолять.
А потом ее сознание померкло. Словно уснула, стоя на постели.
Забава уже и не осознавала, не чуяла, как ее руки покорно ухватились за платье. Неловко дернули, задирая его и стаскивая…
Красава, обернувшись к двери, приказала стражникам, покорно ждавшим в коридоре:
— Заходите. Баб у вас, полагаю, давно не было? Вот сейчас и получите. Да оружие скиньте, мешать только будет. И помните — она вас сама сюда позвала. Сама перед вами разделась. Так ярлу и скажете.
Но посреди помраченья, того мертвого сна без сновидений, который навалился на Забаву под жадным и радостным взглядом сестры — ее вдруг окатило холодом.
Резким — как в полынью попала.
И Забава, моргнув, вынырнула из сна. Сразу увидев все по-другому.
Опочивальня теперь стала серой, везде залегли угольные тени. Даже ряд светильников на стене горел не ярко-желтым пламенем — а мертвенно-белым.
И единственное, что сияло живым цветом, это силуэты людей. Они были красные, теплые, зовущие…
Еще долю мгновения Забава потратила на то, чтобы осознать то, что с ней происходит. Она стояла на кровати, в одной нательной рубахе. И руки уже вцепились в подол, уже задрали его выше колен…
А с трех сторон кровать окружили мужики. Трое. Один тонкий силуэт застыл у стены напротив — Неждана?
Еще один силуэт сверкал у самой двери темно-красным сиянием, отливая в сердцевине синим. Красава?
Кому ж еще быть-то у выхода, решила Забава. Сторожит, чтобы никто не сбежал.
Она выпустила из рук подол рубахи. Подумала с каким-то холодным равнодушием, быстро окинув взглядом опочивальню — к оружию теперь не подобраться. Перехватит по дороге тот мужик, что глазеет на нее справа.
И наружу не выскочить. Там, у выхода — другие стражники. Тоже околдованные, раз не прибежали на ее крик.
— Что это? Берись за рубаху, стаскивай, — громко сказала Красава по-нартвежски.
Хотя перед этим разговаривала с ней на родном наречии. Только стражникам отдавала приказы на чужом языке…
Воин, стоявший по правую сторону кровати, загоготал и потянулся вперед, попытавшись ухватить Забаву за рубаху. В другое время она бы от испуга шарахнулась в сторону — и наверно, попала прямо в руки мужика, поджидавшего слева…
Но теперь страха не было, словно весь он вымерз в сером мареве с угольными тенями, помеченном красными людскими силуэтами. И Забава лишь быстро, как-то танцующе переступила с ноги на ногу, на полшага уходя назад, к изголовью и уворачиваясь от чужой протянутой руки. Снова задрала подол с одного бока — но уже стремительно, рывком…
И пока воин выпрямлялся, залепила ему ногой в лицо.
Попала вроде бы рядом с глазом. Мужик хрипло выдохнул, схватился за левую половину лица.
Опочивальня напротив, вдруг мелькнуло в уме у Забавы. И — оружие.
Она прыгнула прямо с места, метя в промежуток между стенкой и воином. Приземлилась, оступившись и едва не врезавшись в простенок, за которым прятался проход между опочивальнями.
— Хватайте ее, — гневно крикнула Красава на здешнем наречии.
Забава развернулась, содрала с крюков запасную секиру Харальда, ухватив ее двумя руками…
Но путь к выходу уже перегораживали мужики — все трое набились в промежуток между кроватью и простенком.
И ведь безоружные, как-то до странности спокойно подумала вдруг Забава. А ударить придется. Иначе…
— К оружию, — провизжала Красава. — Вы, задницы. Выбейте у нее оружие из рук.
Иначе убью себя, но не дамся, закончила свою мысль Забава.
И замахнулась, кидаясь вперед. Руки, когда-то привычные к колке дров, занесли секиру как топор.
