Единственное, что было хорошо — тело теперь мерзло не так сильно. Видно, от бега разогрелась… и плащ помог, тот, что набросил ей на плечи мужик у ворот. Правда, его приходилось придерживать обеими руками, чтобы не свалился.
Мимо второго драккара, поставленного у крепостной стены, Забава пролетела не задерживаясь. Без криков, молча.
Знала — помощи лучше не просить. Уже сбегала за этим к воротам, а что вышло? Теперь следом гонятся и те, к кому прибежала.
В лес, стучало у нее в уме. Фьорд покрылся коркой льда. Обогнуть по нему край стены, выходящий к берегу. И в лес. Спрятаться там под какой-нибудь корягой, завернувшись в плащ, закопавшись в снег. Вьюга разом заметет все следы…
Если, конечно, хватит сил туда добежать, оторвавшись сначала от мужиков. И если не догонят по дороге.
Забава метнула взгляд через плечо. Нартвеги бежали следом, но теперь были дальше, чем тогда, когда она неслась к воротам. Понятное дело, мужики по сугробам не прыгают, они их пропахивают…
Однако — бежали. Сквозь свист вьюги доносились выкрики, недобрые, распаленные.
А может, лучше не сворачивать, вдруг подумала Забава. Прямо по льду — и в воду. Залив замерз три дня назад, в середине наверняка осталась еще полынья, да немаленькая. В воду, чтобы не сотворили с ней того, что задумала сестра…
И тут же, вслед этой мысли, хлестнула другая, отчаянная до безумия — хочу жить. Жить. С Харальдом…
Видеть его. Ласкам его радоваться. Улыбкам нечастым. Заботе, когда грубоватой, а когда — нежнее нежного…
И Забава, разом собравшись, вгляделась в гладь залива, проступавшую из снежной круговерти ниже по склону.
Видны были только белые наледи, по которым гуляла вьюга.
Там, где лед истончится, мелькнула у нее мысль, мужики уже не пройдут. Под ними лед подломится. Нартвеги люди крупные, а на стражниках еще и броня.
А ее лед, может быть, и выдержит. Пробежаться по ледяным закраинам до устья фьорда. Напрямую. Все быстрей выйдет, чем по берегу, где под снегом прячутся валуны.
Там, у выхода из залива, должны быть лодки. Неждана рассказывала — открытое море здесь редко когда замерзает. Только льдины по нему плавают. И всю зиму нартвеги выходят на своих лодках за свежей рыбой…
Продержись, безмолвно и отчаянно крикнула она сама себе. Только продержись.
Забава пролетела мимо последнего темного горба, установленного у самого края стены. И выбежала на лед.
Гейрульф залетел в следующий драккар, стоявший возле стены, с разбега. Прокричал:
— Живо наружу. Там наши за женой ярла гонятся.
Стражники, сидевшие вокруг вяло полыхавшего костерка, повскакали. Кто-то крикнул:
— А зачем гонятся?
— Догонишь — спросишь, — рявкнул Гейрульф.
И впервые в жизни ощутил себя человеком, от которого что-то зависело. Поскольку Бъерн, который сегодня должен был присматривать за крепостной стражей, сейчас бежал вместе с Убби и Свальдом, следом за женой ярла…
— Дротики хватайте, — выкрикнул Гейрульф. — Щиты и копья оставьте. И кто-нибудь — по мужским домам. Поднимай всех. Там у ворот баба, в которую я засадил дротик — к ней не подходить. Она колдунья. Может, еще жива. Остальные — за мной.
Он вылетел наружу и запрыгал по снегу. Приказал на ходу, не оборачиваясь, но слыша за спиной топот стражников:
— Еще один — бегом по драккарам, что стоят по дороге. Скажешь всем, чтобы выскакивали — и за мной.
Что теперь делать-то, думал Гейрульф, летя по борозде, которую пропахали в сугробах люди, бежавшие впереди. Вьюга торопливо засыпала снегом широкую полосу, но не поспевала, и ему под ноги она ложилась дорогой.
Он понемногу догонял тех, кто преследовал Кейлевсдоттир. Вот только там бежали сразу три хирдмана. И среди них Бъерн.
Если Бъерн отдаст приказ — стражники, которые пока что слушались Гейрульфа, в один миг его же и повяжут…
Гейрульф на ходу опять помянул Хель, подумал зло — и вот зачем полез, спрашивается?
Его дело всегда было маленькое — честно исполнил все приказы, в конце похода так же честно получил свою долю. И все. А командовать — это дело ярла. Или хирдманов.
Он сбавил шаг, рявкнул:
— Близко к нашим не подходить. Бъерна не слушайте, он не в себе. Они все заколдованы… и кто-нибудь, найдите Кейлева. Скажите, наши гонят его дочь к берегу.
А потом Гейрульф с чувством выполненного долга затопал по борозде, стараясь держаться шагах в сорока от бегущих. Подумал мимоходом — лезть на рожон не следует, но и отставать тоже. Если бежавшие за бабой ярла поведут себя недостойно, тут уж никто их приказов слушать не будет. Но до тех пор…
Он уже в который раз помянул Хель, увидев, как далеко впереди по склону крохотная фигура выскочила на лед. Это уже не игры. Здесь не озеро и не река, на фьордах первый лед нарастает по-другому. Шагов сорок от берега — и он лежит на воде упругим полотном. Изгибается на каждой волне…
Такой лед не подламывается под ногой — он уходит под воду вместе с человеком.
Гейрульф, еще раз сбавив шаг, обернулся к стражникам, топавшим следом. Завопил:
— Наши дурни загнали Кейлевсдоттир на лед. Если она утонет, а мы будем на это смотреть — никому не поздоровиться. Тащите веревки, да побольше.
