Или, возможно, они не знают того, о чем люди не говорят? Тогда надо молчать. Хотя через два-три месяца все и так всем будет ясно.
Может, даже через четыре, поправился Харальд. Сванхильд — заморыш, живот у нее округлится не сразу.
Он вернулся в женский дом. Шел, чувствуя себя как-то странно. Словно то ли перепил, то ли по голове получил.
Он станет отцом. Со временем по крепости пробежит его подрастающий детеныш. Неважно, будет тут он сам или нет.
Вот только как бы боги не заинтересовались его щенком…
Сванхильд уже успела одеться — и шла к двери, закутанная так, что торчал только нос. Харальд молча сунул ей в руки принесенную одежду, вскинул ее на плечо. Одной рукой прихватил ноги под складками мехов…
И вынес, пригибаясь в дверях.
Что-то не то со мной, с ужасом думала Забава.
Уж не набралась ли она чего колдовского от Красавы? Ту ведь тоже вон как высекли, а она быстренько оправилась.
И, задумавшись над всем этим, она даже не воспротивилась, когда Харальд взвалил ее на плечо и понес. Не стала отнекиваться — мол, сама дойду.
Даже мысль нехорошая проскочила — если пойду, то покажу всем, что уже сама хожу, не кашляю. А люди ведь всякое подумать могут…
Баня встретила их жаром, запахом дыма и запаренной хвои. Рабыня, подкидывавшая поленья в каменку, выскочила из парной, едва услышала, как кто-то вошел. Харальд поставил Забаву на пол, задвинул за рабыней засов на двери.
А потом быстро разделся. Подошел к ней, голый, с косицами, разметавшимися по плечам — и замер рядом. Смотрел как-то странно, пристально, словно в первый раз видел. Лицо тонуло в полумраке, который разгонял светильник на полке, только глаза сияли — холодным серебряным светом.
И Забава под этим взглядом смутилась. Вспомнила вдруг, что на ней опять штаны…
— Помочь? — выдохнул Харальд.
— Я сама, — торопливо сказала Забава.
И, отвернувшись от него, быстренько все скинула. Повернулась к Харальду, прикрываясь зачем-то рукой. Хотя чего прикрываться? Он ее какой только не видел.
Надо сказать о том, что и к ней прилипло чужое колдовство, мелькнуло вдруг у Забавы. Харальд должен знать, что она для него может быть опасна. Сам-то он не додумается… известное дело, у мужиков, когда они на бабу смотрят, мысли только об одном.
Вот полюблюсь с ним последний раз — и скажу, твердо решила она.
Потом шагнула вперед, едва не наткнувшись на Харальда. Он посторонился, давая дорогу. Двинул головой, взглядом и подбородком указывая на дверь парной.
Забава пошла к ней. На ходу ощутила, как Харальд ее коснулся. Жесткая ладонь скользнула по ягодицам, по спине…
А едва переступила порог и очутилась в жарком, пахнущем дымком и хвоей полумраке, как Харальд вдруг развернул ее и притиснул к бревенчатой стенке возле двери. Телом притиснул, даже не руками. Выдохнул тяжело, глядя ей в лицо.
— Дверь бы закрыть, — тихо сказала Забава.
Харальд потянулся в сторону, не отводя от нее взгляда. И копье его, уже налившееся, уже вжавшееся Забаве в низ живота, от этого движения жестко скользнуло по коже.
Дверь хлопнула, закрываясь.
Когда он закрыл дверь, Сванхильд вдруг вскинула руки. Уперлась ладонями ему в грудь, объявила:
— Не так. И не тут. Я сама хочу…
Да я тут и не собирался, подумал Харальд. Так уж, прижал от нетерпения.
И чего это она хочет сама, интересно?
Но он все-таки отступил. Хотя дыхание уже частило. И хотелось только вжаться в нее…
А следом озабочено мелькнуло — Сванхильд скоро станет матерью его сосунка. Надо бы с ней поосторожней, не спеша. И всем телом не наваливаться в следующий раз.
Одно хорошо — его детеныш, хоть и мельче мелкого, уже сам бережет девчонку. Так что можно не боятся, что помрет при родах…
Сванхильд снова ухватила его за руку, дернула к лавке. Харальд послушно пошел. И когда она опять уперлась ладонью ему в грудь, сел. Замер, подумав вдруг весело — ну сама так сама. А он поглядит, чему мать его детеныша научилась…
Девчонка на мгновенье замерла, а потом шагнула вперед, меж его расставленных ног. Харальд раздвинул бедра пошире. Не удержавшись, уставился ей на живот.
Ровный, и не скажешь, что там проросло его семя. Может, он все-таки ошибается? И Сванхильд меняется, потому что провела с ним слишком долго времени? Или потому что в ней что-то есть — не зря же ее послала Сигюн, жена деда Локи.
Ладонь Сванхильд вдруг поймала его подбородок, надавила, заставляя посмотреть на нее.
Следом она наклонилась к нему, и Харальд ощутил ее губы — жадные, ищущие. Даже надавливать ладонью на светловолосый затылок не пришлось. Сама целовала, и поцелуй был глубоким…
Харальд, удивляясь самому себе, сидел неподвижно, лишь принимая ласку. Прикосновения мелкого языка оказались все же чуть пугливыми. В низу живота от них давило все сильней.
И молотком в ушах — стук собственного сердца. Поверх этого — ее сбивающееся дыхание…
Он наконец не выдержал, подхватил Сванхильд под ягодицами, притянул к себе. Вжался мужским копьем в раздвоинку между бедер.
Потом руки сами скользнули выше — по ягодицам, к узкой пояснице. Наткнулись там на скользкую гладкость шрама, замерли.
