– Простите, леди. Хозяин не позволял нам ничего трогать.
Стало светлее, Гвен окинула взглядом комнату и испугалась, увидев такую густую паутину, что за ней почти не видно было стен, и толстый слой пыли вперемешку с мертвыми насекомыми, покрывавший мебель, пол, пеленальный столик и детскую кроватку. Что за запах наполнял комнату, Гвен не могла определить. Какая-то гниль, это точно, тут пахло вовсе не так, как обычно пахнет в детской, но этого мало: комната как будто вся пропиталась печалью, и Гвен невольно представила себе рухнувшие надежды Лоуренса.
– О, Навина, как это грустно! Сколько лет прошло?
– Двенадцать, леди, – ответила Навина, оглядывая комнату.
– Ты, наверное, любила Кэролайн и малыша Томаса.
– Мы не говорим об этом… – тихо произнесла сингалка.
– Это из-за родов Кэролайн заболела?
Лицо Навины помрачнело. Она молча кивнула.
Гвен хотелось узнать подробности, но, видя, как расстроена Навина, она сменила тему:
– Тут нужно хорошенько прибраться.
– Да, леди.
Гвен уже знала, что уборка на Цейлоне ничуть не похожа на уборку в Глостершире. Здесь принято выносить из комнаты все, включая ковры, гобелены и тяжелую мебель. Вещи сваливают на лужайке. Пока одни люди моют и обрабатывают помещение от насекомых, другие выколачивают ковры и полируют мебель. Ничто не остается нетронутым.
– Пусть все это вынесут отсюда и сожгут.
Гвен посмотрела на дальнюю стену. Приглядевшись внимательно, она заметила то, что сперва показалось ей разводами плесени, а на самом деле было фреской, и с большим трудом, но можно было различить, что именно она изображала. Подойдя ближе, Гвен прикоснулась к стене, и у нее на пальцах осталась пленка грязи.
– Можешь принести мне тряпку, Навина?
Сингалка протянула ей вынутый из кармана кусок муслина, и Гвен протерла часть стены. Посмотрела, обвела пальцами рисунок:
– Это волшебная страна, да? Погляди. Водопады и реки, а здесь, взгляни вот сюда, тут красивые горы и… может быть, дворец, или это храм?
– Это буддийский храм рядом с Канди. Нарисовала первая жена хозяина. Это картина нашей страны, леди. Это Цейлон.
– Она была художником?
Навина кивнула.
Гвен вдохнула, на миг задержала дыхание и быстро выдохнула.
– Ну, чего мы ждем? Пусть все это вынесут отсюда. И я думаю, будет лучше закрасить эту фреску.
По пути обратно в свою комнату Гвен думала о Кэролайн. Она так постаралась сделать детскую красивой. Интересно, многое ли в этом элегантном доме дело ее рук? Гвен пожалела о своем скоропалительном решении перекрасить стену. Может быть, попросить мистера Равасингхе отреставрировать фреску? Хотя необъяснимая неприязнь к нему Лоуренса может помешать этому.
Когда Лоуренс вернулся к обеду, во дворе уже пылал костер, занимались последние вещи из детской.
– Привет, – произнес Лоуренс, с удивленным видом заглянув в гостиную. – Жжешь костер?
Гвен посмотрела на него, и по ее лицу расползлась широченная улыбка.
– Дорогой, – она похлопала рукой по дивану рядом с собой, – иди сюда, садись. Я должна тебе кое-что сказать.
На следующий день Верити решила поехать погостить к своей подруге на рыбную ферму, после чего собиралась, может быть, съездить в Англию. Утром она, Лоуренс и Гвен завтракали вместе.
– Я присмотрела себе лошадку. Хочу купить, – сказала Верити. – У меня уже давно не было собственной лошади. Я соскучилась.
Гвен не удержалась и выразила удивление:
– Боже, откуда у тебя такие деньги?
– О, у меня есть содержание.
Лоуренс отвернулся и стал гладить одну из собак.
– Я и не догадывалась, что оно такое щедрое.
Верити сладко улыбнулась:
– Лоуренс всегда заботился обо мне, неужели теперь перестанет?
Гвен пожала плечами. Если Лоуренс всегда будет таким щедрым, Верити, наверное, никогда отсюда не уедет.
– Но ты должна хотеть выйти замуж и завести собственный дом.
– Должна?
Гвен не знала, как ее понять, но, когда Верити ушла, решила обсудить эту тему с Лоуренсом.
– Мне кажется, Верити не стоит оставаться под впечатлением, что она может всегда жить с нами. У нее есть дом в Англии.
Лоуренс глубоко вдохнул:
– Гвен, она моя сестра. Ей там одиноко. Что я могу сделать?
– Ты можешь побудить ее жить собственной жизнью. Когда родится ребенок…
Он не дал ей договорить:
– Когда родится ребенок, я уверен, она оживится и будет тебе помогать.
Гвен состроила недовольную мину:
– Я не хочу, чтобы она мне помогала.
– Но твоя мать далеко, и тебе нужен кто-нибудь.
– Я лучше попрошу Фрэн.
– Боюсь, мне придется настоять на своем. Верити уже обосновалась здесь, и я вовсе не уверен, что твоя кузина, как бы очаровательна она ни была, именно тот человек, который тебе подойдет.
Гвен проглотила злые слезы:
– Я что-то не припомню, чтобы со мной советовались по поводу «обоснования» здесь Верити.
У Лоуренса дернулся мускул на щеке.
– Прости, дорогая, но это не тебе решать.
– А что заставляет тебя думать, будто Верити именно тот человек? Мне не нужна ее помощь. Это мой ребенок, и мне нужна Фрэн.
– Полагаю, ты согласишься, что это наш ребенок. – Лоуренс усмехнулся. – Если, конечно, он не появился в результате непорочного зачатия.
Гвен бросила на стол салфетку и резко встала:
