Комнату наполнил сильный цветочный запах, который принесла с собой Флоранс Шуботэм. Она села на диван и откинулась на его спинку, накрытую леопардовой шкурой. Гвен внутренне улыбнулась невероятному контрасту звериной шкуры и типично британской чопорности миссис Шуботэм; приглушенные оттенки синего не могли соперничать с дикой энергией хищника, даже мертвого. Флоранс поднесла к губам фарфоровую чашку, глотнула чая, отчего задрожал ее складчатый подбородок. Бедняжка Флоранс – волосы у нее поседели, щеки обвисли.
– Приятно видеть, что вы в прекрасной форме, – сказала гостья.
Лицо Гвен приняло хорошо отрепетированное любезное выражение. С тех пор как она увидела Лиони, Гвен изо дня в день упражнялась во лжи перед зеркалом, пока не приучила себя управлять лицом, смотреть как положено и следить за руками.
Сейчас Гвен улыбнулась и держала на губах улыбку, пока у нее не стало сводить скулы.
– Как ваши дела, Флоранс?
– Не могу пожаловаться. Верити рассказала мне о сыре.
Гвен бросила взгляд на золовку. Та изучала свои ногти и не проявляла ни малейшего интереса к разговору. Сомнительно, чтобы она упомянула о сыре в беседе с Флоранс. Вообще-то, кроме того единственного дня, когда они разбирали кладовую, Верити этим не интересовалась.
– Я пока не сильно продвинулась. С месяц назад мы подготовили помещение. Все там вычистили, побелили стены, и у нас уже есть необходимая мебель и посуда. Кое-что еще мы тоже подсобрали, но мне придется заказать в Англии специальный термометр и формы для сыра.
– Но это такая отличная идея. Вы просто умница.
– Мать отправила мне старый сырный пресс с нашей фермы в Оул-Три.
– Здесь трудно достать хороший сыр.
– Делать его несложно, но нужно знать, как обращаться с молоком.
– Вы собираетесь продавать его?
– Нет, – покачала головой Гвен. – Я даже не уверена, удастся ли нам добиться нужного результата в этом климате. Я рассчитывала делать сыр только для семьи и друзей, которым он понравится.
– О, пожалуйста, включите меня в их число, моя дорогая.
– Конечно. Как я сказала, сыр – не проблема, моя головная боль – это счета. Боюсь, я не слишком хорошо справляюсь с цифрами. Никак не могу свести итог. Вероятно, я где-то делаю ошибку.
– Ну, – вмешалась в разговор Верити, – это вообще удивительно, что ты проявляешь такой интерес к деловым вопросам. По-моему, Кэролайн такими вещами себя не утруждала.
Флоранс слегка понизила голос:
– Я так рада, что вы здесь осели.
– Осели?
– Я имею в виду – обжились. Сперва я беспокоилась. Вы вроде бы проводили много времени с этим художником.
Сердце Гвен подскочило.
– Вы о мистере Равасингхе?
– Да, о нем.
– Я встречалась с ним всего два или три раза.
– Да, но он не британец, понимаете? Они бывают чересчур прямолинейны по нашим меркам.
Гвен издала фальшивый смешок:
– Флоранс, уверяю вас, со мной он был совершенно корректен.
– Конечно, я ничего такого не имела в виду. – Она повернулась к Верити. – А ты помогаешь жене своего брата делать сыр?
Верити взглянула на нее:
– Что?
– Перестань грызть ногти, дорогая. – Флоранс помолчала. – Я говорила о сыре. Ты помогаешь Гвен?
Миссис Шуботэм всегда была рада поучаствовать в делах других людей и любила давать непрошеные советы. Гвен посочувствовала золовке и поспешила прийти ей на выручку:
– О, я уверена, у Верити есть свои планы.
Верити вздохнула.
– Такая прекрасная идея, – продолжила Флоранс. – У тебя такая умная невестка, правда, Верити, дорогая? Не упусти эту возможность, но, может быть, тебе и самой стоит придумать для себя какое-нибудь полезное занятие. Чтобы привлечь мужчин.
– И что вы посоветуете?
– Мужчинам нравятся деятельные жены, как Гвен. Она ведет хозяйство, она – жена и мать, а теперь вот еще трудится как пчелка, готовит сыр.
Верити встала, презрительно глянула на Флоранс и вышла из комнаты, опрокинув по пути сервировочный столик. Чайник, молочник и сахарница полетели на пол.
Гвен почувствовала раздражение. Сочувствие к Верити мигом улетучилось, она вызвала звонком колокольчика мальчика-слугу.
– Простите. Не знаю, что на нее нашло.
– Она была трудным ребенком.
– Как уживалась с ней Кэролайн?
– По большей части игнорировала. Не думаю, что они с ней ладили. Верити тогда была гораздо моложе, конечно, еще школьница. Кэролайн держалась немного отстраненно. Хотя, я помню, как-то Верити дошла до того, что стала утверждать, будто Лоуренс подозревает свою жену в измене.
– Не может быть!
– Верити сказала, что однажды во время школьных каникул слышала, как они ругались из-за этого и Кэролайн твердо все отрицала. По-моему, Верити это выдумала. Вы же знаете, какими бывают девочки. – (Гвен кивнула.) – А потом, когда Верити окончила школу, она провела какое-то время в Англии и, снова приехав сюда, как будто еще сильнее привязалась к Лоуренсу. Это нездоро́во. Уж я-то знаю. Что там с ней произошло в Англии, понятия не имею, но явно не без этого.
– Смерть Кэролайн, наверное, тоже сильно повлияла на нее?
– Ужасно.
