Гвен открыла окно и нацелила винтовку. Мгновение она следила за хвостом колонны, двигавшейся мимо дома. Двое мужчин оглянулись и посмотрели на нее. Один потряс в воздухе факелом.
– Боже милостивый, надеюсь, с Макгрегором ничего не случится!
– Шум разбудит его, и Ник сумеет за себя постоять, – уверенно сказала Верити. – Но, Хью, тебе лучше держаться подальше от окна.
Вдруг раздался выстрел, за ним второй. Воздух наполнился дикими криками.
– О господи, он в них стреляет! – воскликнула Гвен. Хью метнулся к ней, чтобы она взяла его на руки, и ей пришлось отдать винтовку Верити. – Выключите свет. Я не хочу, чтобы они нас видели.
– Они нас уже видели, – возразила Верити. – Но Макгрегор не станет стрелять в них. Он будет палить в воздух, просто чтобы распугать их.
– А вдруг попадет в кого-нибудь?
– Ну, может, и зацепит парочку, если только случайно. Надо же ему как-то разогнать их. Смотрите, это работает.
Несмотря на испуг, Гвен было жаль этих отчаянных мужчин, и она боялась, что Макгрегор станет их преследовать. Люди были загнаны в угол, их крайняя нужда вызывала у Гвен сочувствие, а вот для Верити они были слишком незначительны, она их ничуть не жалела.
Около дома Макгрегора разворачивалась картина невероятной сумятицы: нападавшие метались, как пчелы, которых выкуривают из улья; кое-кто спешил унести ноги. Некоторые факелы догорали, другие с шипением гасли, бросаемые в воду, несколько еще дымили, загрязняя воздух, и повсюду распространялся едкий кислый запах, но Гвен с облегчением заметила, что мужчины возвращаются по дорожке вдоль озера и никто из них, кажется, не идет к дому. Она молилась про себя, лишь бы никого из них не убили.
Тут Верити, которая все еще высовывалась из окна с винтовкой в руках, пальнула в воздух. Выстрел прозвучал так громко, что Гвен испугалась до полусмерти.
– Верити, зачем ты это сделала?
– Просто хочу, чтобы они знали: хотя Лоуренса нет дома, мы все равно можем стрелять.
Гвен заняла позицию у окна и оставалась там до тех пор, пока все бунтари не скрылись из глаз.
– Думаю, нам нужно лечь спать, – через некоторое время сказала она. – Я останусь здесь с Хью. Навина, иди в соседнюю свободную комнату. А теперь всем доброй ночи.
– Я не уверена, что все кончено, – заявила Верити. – Можно я останусь здесь, с вами? Чтобы убедиться, что Хью в безопасности?
Гвен ненадолго задумалась. Вероятно, им сейчас лучше держаться вместе.
– Я возьму винтовку, – сказала Гвен, и, хотя она готова была на все ради защиты своего сына, от мысли, как она наставляет оружие на другого человека и убивает его, у нее похолодела кровь.
Когда Хью уснул, лежа между ней и Верити, Гвен погладила его нежную теплую щечку, потом легла на спину и уставилась в темноту; тревожные мысли роились у нее в голове: как она объяснит Лоуренсу, отчего в этих людях разгорелась такая острая жажда мести? Наверняка причиной всему порка, но Макгрегору грозила смерть, им всем грозила.
Незадолго до восхода Гвен резко села в постели. Верити стояла у двери, завернутая в одеяло, и перешептывалась с Навиной. В руках у нее были свеча и винтовка; услышав, что Гвен встает, она обернулась, отдала свечу Навине, приложила палец к губам и придержала дверь:
– Быстро! Не буди Хью. Накинь халат Лоуренса. – (Гвен накинула и вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.) – Пошли, – сказала взволнованная Верити.
– Что происходит? Почему пахнет дымом хуже, чем раньше?
– Увидишь.
Навина пошла впереди, освещая им путь мерцающим огоньком свечи, вниз по лестнице, по коридору, в обувную кладовку. Гвен услышала щелчки и треск, увидела сквозь окошко оранжевое зарево в небе, прежде чем ее глазам предстал пожар.
В панике она протолкнулась мимо Верити с Навиной и отперла боковую дверь во двор. Облака сизого дыма валили от крыши примыкавшего к дому флигеля. Гвен схватилась рукой за горло. Огонь успел выйти из-под контроля, густой дым не давал увидеть, что́ горит. Раздался громкий треск, за ним – грохот: балки крыши над сыроварней проломились, вверх взметнулись искры и мелкие угольки, огромный клуб черного дыма вырвался наружу и устремился в бледное утреннее небо. Из глаз Гвен покатились слезы от едкого запаха горящего сыра, который распространился по двору; дышать стало невозможно.
Шум не стихал. Стены бывшей кладовой были сложены из камня, а пол забетонирован, так что для этого здания худшее осталось позади. Теперь опасность состояла в том, что пламя может по деревянным потолочным балкам перекинуться на кухню, в комнаты слуг, а потом охватит и весь дом. Ужаснувшись этой мысли и беспокоясь о сыне, Гвен выбежала вперед, прикрыв рот и нос, однако, несмотря на эту предосторожность, захлебнулась дымом и, дико махая руками, зашлась кашлем.
Верити вышла за ней:
– Восхитительно, правда? Смотри,
Мужчины носились туда-сюда, отдавая друг другу команды. Глаза Верити засверкали, она двинулась к огню, а Гвен, наоборот, отступила от жара.
