Пока я растерянно хлопаю глазами, не готовая к подобному повороту, Тимур легко поднимается с места и в два шага оказывается рядом со мной.
Он склоняется ко мне, поднимает лицо за подбородок и жарко целует. Никакой нежности, сплошной напор, горячие губы, наглый язык… Меня словно пробивает электрическим разрядом. Так меня не целовали никогда в жизни словно клеймо ставят.
– Зачем вы это сделали? – дрожащим голосом спрашиваю, когда Тимур отстраняется.
– Репетировал поцелуй в ЗАГСе, – невозмутимо отвечает он и идет к двери.
– Я думаю, нам стоит поужинать, и все обсудить…
Мне с этим мужчиной целоваться больше нельзя!
– И привыкай назвать меня на «ты», – он распахивает дверь и нисколько не стесняясь находящихся в коридоре людей договаривает: – Глупо называть на «вы» того, с кем будешь спать. Я заеду за тобой в шесть.
И выходит, оставляя меня, переваривать это возмутительное заявление!
Его поведение можно назвать одним словом – беспредел!
Если я не успокоюсь до ужина, то все мои благие намерения наладить деловые отношения пойдут псу под хвост!
Надо как-то взять себя в руки! Должны же быть шансы протянуть несколько лет в браке без постоянного желания стать вдовой?
Вот как с ним ужинать?
Я и сейчас не знаю, как смотреть в глаза подчиненным! А если он что-то подобное сделает в ресторане?
Нам необходимо обо все договориться. Но не похоже, что он вообще готов прислушиваться к чьему-то мнению. И Крамер дает понять совершенно прозрачно, что к моему мнению он прислушиваться не будет точно.
Мне кажется, он неверно понимает условия сделки. А я репетировать больше ничего не собираюсь! И спать с ним тем более! Он бы еще предложил при подписании брачного контракта у нотариуса скрепить его вражеским поцелуем!
Но как всегда все остроумные ответы приходят в мою голову слишком поздно, когда момент упущен, и последнее слово остается за Тимуром.
Теперь я лучше понимаю беспокойство Олега: достаточно шапочного знакомства с Крамером, чтобы понять, что он за человек.
Может, удастся уговорить его свести общение только к необходимому минимуму раз я так не нравлюсь ему в роли жены…
При мысли о том, что в качестве любовницы я его привлекаю, мои щеки теплеют.
Наглец и хам!
Не хочу себе признаваться, что его поцелуй и моя реакция на него задевают меня сильнее, чем его самоуверенность и откровенная снисходительность.
В нервном ожидании часа Икс, нашей встречи, я провожу остаток рабочего дня.
Несмотря на та, что вроде бы не жажду привлекать Крамера как женщина, я все равно придирчиво разглядываю себя в зеркале.
Здравое зерно в словах Лидии есть, на совместных фото с Тимуром мы будем смотреться хорошо.
После окончательного утверждения деталей брачного договора, будущая фиктивная свекровь напоследок сказала: «Не пара будет, а картинка: ты на фоне сына просто Дюймовочка».
Ближе к шести я осознаю, что мы не договорились: он за мной зайдет или будет ждать меня на парковке. После его сегодняшнего выступления, свидетелями которого стали мои сотрудники, я бы предпочла второй вариант, но обычно, если мне не везет, то по-крупному.
Когда ровно в шесть на мой телефон приходит вызов с незнакомого номера, я уже догадываюсь что это Крамер. И точно:
– Ты готова? Я поднимаюсь.
Квинтэссенция Крамера в одной фразе. Зачем спрашивает, если уже поднимается?
– Жду, – уговаривая себя не заводиться на пустом месте, сухо отвечаю я, подхватываю сумочку и иду на выход.
Крамер действительно уже ждет меня в фойе возле лифта.
– Куда поедем? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то избавиться от неловкости, которую, похоже, испытываю только я.
– В «Черчилль», – пропуская меня в лифт, односложно отвечает Тимур.
Ясно. На светскую беседу мы не настроены. Не больно-то и хотелось.
В лифте Крамер так пристально меня разглядывает, что мне становится не по себе.
– Что-то не так? – я кручусь перед зеркалом в полый рост. Точно знаю, что этот лифт самый любимый среди наших модниц, обожающих лифтолуки.
– Все так. Решил, что в твоей спальне в нашем доме нужно сделать зеркальную стену, а может даже и зеркальный потолок.
В ужасе смотрю на него, он же шутит?
– Обсудим это за ужином, – дипломатично отвечаю я.
Крамер в ответ на это только хмыкает.
Если сейчас будущий муж меня только раздражает, то что будет, если мы не договоримся?
Сколько дают за убийство в состоянии аффекта?
Всю дорогу до ресторана мы молчим, именно сейчас я остро ощущаю, что мы чужие друг другу люди.
Прав был Егор. Решение, которое мне казалось логичным и взвешенным, – настоящая авантюра. Но отступать сейчас, значит потерять лицо и испортить деловую репутацию «Неба» и Раевских.
Если и произойдет срыв сделки, то не по вине нашей стороны.
Кошусь на ведущего машину Крамера краем глаза: в отличие от меня он расслаблен, такое ощущение, что ничто не способно выбить его из колеи.
Задавливаю дурацкий порыв проверить это, положив ему руку на бедро.
