Взглядом останавливаю его попытку ко мне подойти. Видимо, вид у меня свирепый, потому что, помрачнев еще больше, Крамер бросает пару слов швее и выходит из ателье.
А я пялюсь на нежное свадебное платье, дожидающееся примерки, и мне хочется схватить ножницы и искромсать его.
В стиле двадцатых годов, с юбкой чуть ниже колена, оно выглядит потрясающе. Мы выбирали его вместе с Тимуром, будучи в хулиганском настроении. Оно садится на мне прекрасно и не требует никакой подгонки. Чтобы я могла его забрать, платье аккуратно упаковывают в чехол в то время, как мне хочется кричать и топтать его ногами.
В тихом бешенстве дома, повесив его в центре комнаты, я заправляюсь коктейлем «От разбитого сердца». Я смотрю на платье и глоток за глотком опустошаю бокал. Обещаю себе, что сегодня последний день, когда я позволила Крамеру меня расстроить.
Он, кстати, не звонит.
Умный.
Понимает, что сейчас я его точно слушать не стану.
Однако, я уверена, что он думает, будто у него есть еще шанс. Я терпеливая, понимающая, шикарная дура. Я многое могу простить, но не Кристину.
И больше я Крамера слушать не стану. Я не собираюсь отступать от решения, принятого месяц назад.
Поэтому в день накануне торжества я Тимура полностью игнорирую за исключением встречи в ЗАГСе.
У нас была запланирована выездная регистрация, поэтому расписываемся мы накануне. Я являюсь в ЗАГС в джинсах и футболке, без макияжа и с дулей на голове, показывая, насколько мне плевать на то, что происходит. Если Крамер рассчитывал, что я сразу поеду к нему, то, едва поставив свою последнюю подпись, я обрубаю всего его надежды:
– Для всех спектакль начнётся завтра, поэтому и правила этого фарса я начну исполнять тоже завтра.
Это единственные слова, сказанные мной Тимуру в день бракосочетания.
День «праздника» становится для меня испытанием.
Слава богу, все это не напоминает классическое торжество, о котором я мечтала в детстве: машина с пупсом на капоте, фотографирование у памятников, выкуп и ресторан. Пусть многим это покажется пережитком прошлых традиций, но я наоборот все это нахожу очень милым.
Сомхадзе же устраивают маленькую домашнюю вечеринку в доме Тимура для родственников и друзей. Все красиво, дорого, но я до сих пор не понимаю, зачем это вообще нужно. Вокруг люди, которых я не знаю, чувствую себя среди них как в дешёвом любовном романе про богатую жизнь.
Правда, почти все мне радуются, особенно новая временная грузинско-еврейская родня. Несколько недоуменно поглядываю на Гио Сомхадзе, он им не сказал, что свадьба – фальшивка? Жестоко. Эти люди держатся за семью и считают главной ценностью. Но пусть он сам и расхлебывает потом кашу, которую заварил.
Моя родня раскололась на два лагеря: братья и те, кого успела настроить против меня Раевская, однако они воспитанно помалкивают. Даже Елена ко мне не подходит.
Я не лучусь счастьем, как положено рядовой невесте, но срывать зло на ни в чём неповинных людях не стоит, поэтому, как заводная кукла, я улыбаюсь, пожимаю руки, делаю ответные комплименты и поднимаю бокал во время тостов.
И ловлю себя на том, что всё же краем глаза слежу за Крамером. Он откровенно мрачнеет с каждым часом. Я ли причина этого, не знаю. Я с ним не разговариваю, уделяя всё внимание гостям.
Подруга, приехавшая меня поддержать, ни о чем не спрашивает, только приподнимает брови каждый раз, когда я меняю курс, видя, что Тимур направляется в мою сторону.
Только одного неприятного разговора мне избежать не удаётся.
Данил Староверов отлавливает меня возле столика с напитками. Он мне не нравится, но сейчас переживания по поводу их с Крамером спора поблёкли на фоне вчерашнего появления Кристины. И тем не менее, беседовать с ним я не хочу.
Благо в правках к брачному контракту я указала, что мы с Данилом не должны пересекаться, как и с Кристиной. Хочет Тимур с ними общаться – на здоровье, но не в этом доме и не в моем присутствии. Если условия будут нарушены, Крамеру и Сомхадзе придётся раскошелиться, а я смогу разорвать договорённости или хотя бы пересмотреть еще что-нибудь в свою пользу. Увы, сегодня мне придется Староверова потерпеть.
– Линда, Тимуру, чтобы напиться, требуется много алкоголя, но он уверенно движется к своей цели, – Данил, что, взывает ко мне, чтобы я Тимура остановила?
Искоса поглядываю на Крамера. Да, он стоит в гуще гостей со стаканом вискаря, но я не слежу за ним и не знаю, как часто Тимур его наполняет.
– Тимур уже взрослый мальчик, хочет напиваться, пусть напивается, – отрезаю я, остро желая, чтобы вечер уже закончился. Еще немного, и можно будет оставить гостей. Кое-кто уже уехал, та же Раевская, остальные разбились на группки.
– Я обожаю вмешиваться в чужую жизнь, но никогда не делаю этого в отношении своих друзей. Тем более, что друг у меня всего один. Однако, мне есть, что тебе рассказать из того, что не скажет тебе Тимур.
– Раз не скажет, значит, не считает нужным, – равнодушно пожимаю плечами. – За него лучше всего говорят его поступки.
– Ты видишь все только с одной стороны, – Староверов не отстает, настроился нести свет истины, что ли?
