мужчины, который пренебрег мной. Мужчины, любовь к которому мне так и не удалось выкорчевать из души. Но он этого никогда не узнает. Сегодня я просто радушная хозяйка, которая не видит в госте царственной особы. А поэтому вымытые волосы завязаны в хвостик на макушке. Тоненькая прядь будто нечаянно выбилась из него. Минимум макияжа. Голубые джинсы и водолазка с короткими рукавами.
Добро пожаловать, господин Строгов!
Заехав в алкомаркет, я взял вискарь и коньяк для нас с Полуяновым и мартини для Алены. Хотя раньше она не пила совсем, но с такой собачьей жизнью недолго и горькую запить. И мартини, думаю,будет в самый раз. Во всяком случае, его заказывают в барах барышни, изображая наличие утонченного вкуса. Купил красной икры две банки, баночку черной для понтов, хотя честно, не понимаю всеобщих восторгов по этому поводу. Рачьи глазки какие-то. За компанию к этим деликатесам прихватил балык из осестрины, кусочек форельки, несколько упаковок мясной нарезки и уже до кучи сырную тарелку.
Ах да! Я ж в гости иду! Конечно, даме цветы! Алена любит ромашки. И полевые, и крупные садовые. Она говорит, что ей всегда не хватает лета, оно слишком быстро пролетает, и ромашки как витаминный запас на зиму, как загар – они , как маленькие солнышки дают возможность увеличить количество тепла на душе.
Естественно, выберу не их. Пусть думает, что я забыл. Выхолощенные, равнодушные розы со срезанными шипами – безлико и пафосно. Пять штук – и чтоб не показаться жлобом, и чтоб не переусердствовать со знаком внимания.
Странное дело, чем ближе стрелка приближалась к установленному часу, тем меньше во мне оставалось спокойствия. Мной овладевало странное чувство – азарт, но какой –то холодный, рассудочный. Как при игре в покер. Все нужно разыграть как по нотам, чтобы потом смаковать результат, как коллекционное вино.
Ровно в восемь я нажал кнопку звонка. Ожидаемо открыл Полуянов. Открыл мгновенно, будто подрядился в швейцары в собственном доме и стоял возле двери.
- О, Сава! Ты как часы!
- Точность – привилегия королей, - усмехнулся я. –Держи, я там кой-чего прихватил. А где Алена? Я ей тут цветы принес.
- Она на крыше,- ответил бывший друг, принимая пакеты.
- В смысле – на крыше? Она, что, превратилась в кошку, чтоб только меня не видеть? – кажется, что-то уже пошло не так.
- Нет, что ты! Она рада тебя видеть!
Ага-ага! Зная Алену, я могу представить, как она уверенно будет чувствовать себя в этом убогом жилище. На фоне облезлых обоев. И уверен, что такая «роскошь» царит и во всей квартире.
Я, конечно, мог бы пригласить их в ресторан, на нейтральную территорию, но создавать иллюзию равенства мне ни к чему. Мне нужно подавить, заставить почувствовать себя неуютно.
- Цветы возьми, сам ей отдашь. Ей понравятся. Такие красивые. Роза – королева цветов!
«А ты король тупиц, - едва не ляпнул я, - не знаешь, какие цветы любит твоя женщина.
- Пойдем, я тебя проведу, а Алена тогда сама разберется с пакетами.
- Ромыч, интригуешь. Куда проведешь?
- Пойдем, пойдем! – заговорщически подмигнул Полуянов и повел меня на чердак.
У денег есть одно негативное свойство. Они напрочь убивают способность удивляться. Ты можешь получить все, что захочешь, и нет чего-то недосягаемого. Нет, я не имею в виду золотые унитазы и прочие извращения. Адекватные желания я могу удовлетворить. Яхта? Есть. Не размером с лайнер, а ровно такого, чтоб было комфортно. Есть вертолет. Для себя. Когда хочется сбросить груз проблем и посмотреть на все с высоты. Любое путешествие. Любые женщины. Правда, я довольно консервативен. И хватает для удовлетворения Лори. Поэтому удивить меня невозможно.
Я так считал. Но когда вслед за Полуяновым, в полном недоумении, вылез на крышу, сказать, что я удивился - значит, ничего не сказать. Я просто охерел.
Серая плоская крыша по традиции должна быть засрана голубями и покрыта ковром из мелкого мусора.
Вместо этого я увидел небольшой, накрытый кружевной скатертью столик. Алена наклонилась, расставляя приборы, и мне чуть не пришлось вытереть слюни, которые ручейком готовы были закапать при виде точеной, изящно изогнувшейся фигурки. Тонкая талия плавно переходила в невозможно красивую, упругую, обтянутую голубыми джинсами попу, на которой никак не сказались жизненные трудности.
Сердце пропустило удар. Придется искать еще одну Жанну, чтоб отработать и этот ракурс – припечатанный к столу плоский животик, пепельные локоны в крепком захвате кулака, яростный, до обоюдной боли, до помутнения в глазах, жесткий трах. Я жадным взором рассматривал, запоминал каждое движение, каждый жест, чтоб потом, словно отматывая кинопленку, насладиться своей фантазией, когда нагну над столом другую.
Алене же сейчас достанется светская , вежливая, снисходительная улыбка.
- Аленка, посмотри, кого я привел!
- Ну, положим, я не бычок, чтобы меня приводили. Сам пришел, и признаться удивлен. Думал, тихо –мирно посидеть на кухне, как в старые добрые времена. А тут сюрприз. Алена, это тебе.
