- Фу, как ты можешь восхищаться этим клоповником?! От одного запаха дурно становится!
- Зато до старости крепким стояком обеспечит! – вторгаюсь я в интимное пространство этой не очень счастливой семьи и снова наблюдаю. Почему –то их сексуальная жизнь меня сейчас волнует. Хотя волнует – это не то слово. Меня просто раздирает от ревности, как только представлю, что этот моральный импотент, пыхтя влезает на Алену, слюнявит ее грудь, думая, что ласкает, пару раз потрет между ножек, сопровождая процесс какими- нибудь глупыми словечками. Вот точно – малыш, тебе хорошо? Зая, давай я поглажу твою кисочку. Или еще хуже – не кисочку, а пещерку, норку. Или сейчас запущу своего зверька в твою норку. Почему я так уверен? Да потому что вялый ленивец по жизни не может быть в постели хищником! И потому, как чуть ли не брезгливо попыталась отстраниться его жена от объятия.
Ну же, Полуянов, возрази! Ну, сука, докажи мне, что хоть где-то ты мужик! Однако, чуда не произошло.
- Ты, Сава, переоцениваешь значение секса. Главное – духовная близость. Ты же знаешь, что женщины любят ушами?
Долбаный трубадур! Небось Аленке все уши изнасиловал. Злость ядовитой желчью разлилась по душе, и я поспешил сменить тему и перейти к делу.
- Ну, расскажите, как вы живете? Что интересного? – я забрасываю уже не удочку, а настоящую сеть.
Полуянов открыл было рот, но Алена быстренько предотвратила его словоизвержение.
- Расскажи лучше ты о себе. Мы же столько лет не виделись, - сказано нейтрально, но я ловлю оттенок грусти. Самонадеянно, конечно, приписывать ее на свой счет, ведь у нее стопроцентно есть другие поводы для грусти. Один муженек чего стоит! Вот сейчас мы и проверим, чего стоит!
- А что про меня рассказывать?! Работа, работа, работа и если развлечения, то все равно так или иначе связано с работой. Вот и маму проведать не получилось просто так – опять в деле завяз. Вот только к вам выбрался без особого повода и причины. Ребят, а что, у вас реально туго с работой?
Опять задаю дурацкий вопрос, будто не моя домработница рассказывала, что бросила детей на мужа и подалась в Москву зарабатывать деньги. И рабочие по ремонту, и садовник приходящий – все не от хорошей жизни уехали из дома.
- Да вообще вилы. Вон Аленка – хороший бухгалтер, а тоже кроме подработок не могла найти работу, когда стало понятно, что с заводом непонятно.
Я сделал вид, что глубоко задумался, а потом, словно мысль только что пришла в голову, обвел глазами супругов. Отхлебнул из бокала, поставил на стол.
- Знаете, я могу вас выручить. Правда, я несколько по-другому представлял кандидатку на эту вакансию. Но раз у вас беда, то могу помочь.
- А для кого работа? – этот козел небось под столом пальцы скрестил, молясь «Чур, только не для меня».
- У меня работа для Алены. Я хотел обратиться в агентство, там профессионалки. Но Алена даже больше подойдет. Только отшлифовать немного, откормить, приодеть. Короче. Мне нужна жена. Даже не фиктивная. Без росписи в ЗАГСе. Просто за деньги ставим штампы в паспорта, получаем левое свидетельство, не зарегистрированное нигде, а потом паспорта «теряем», - делаю пальцами «кавычки», - и расходимся тихо- мирно. Я давно обхаживаю двух жирных немцев, но они помешаны на семейных ценностях и считают холостого партнера неблагонадежным. И для отца мне нужно маленькое представление.
Я впился глазами в Алену, которая мгновенно покрылась красными пятнами. От волнения ее голос охрип, и ей с трудом удалось выплеснуть свое возмущение.
- Ты с ума сошел?!
Я чуть не потеряла дар речи. Каким он был, таким и остался! Чувства других ему до одного места. Он даже об этом не задумывается. Ему там нужно совершить какие-то сделки, и он делает царственный жест – предлагает побыть фальшивой женой. Даже не фиктивной! И это после того, как я ждала от него настоящего предложения много лет назад?!
Внутри у меня шла настоящая ядерная реакция, способная разнести в клочья все живое на несколько километров вокруг. Строгов, какая ж ты сволочь! Забыть, что между нами была любовь? Или хотя бы то, что я любила тебя?! Циничный, влюбленный в себя эгоист! Как же я тебя ненавижу!
Теперь точно стало понятно, что пришел не детство босоногое вспомнить, а просто поглумиться.
Уши мои запылали, от возмущения и стыда стало тяжело дышать, и желание послать в дальний пеший путь рвалось, как пойманный тигр из клетки.
Однако я воспитанная барышня. Это раз. А два – много чести показывать, что ты, Строгов, до сих пор сидишь занозой в сердце.
