Судя по выражению лица девочки, подругами они с Росмари так и не стали, и общаться с одноклассницей у неё явно не было никакого желания.
– Иди, иди, – настойчиво подбодрила Флеминг. – А я пока побуду с Раннвей. Я так по тебе соскучилась, дорогая!
Прежде чем Шанетт удалось впихнуть Эдвину из-за стола, я поднялась.
– Давай лучше в другой раз. Когда-нибудь…
А лучше никогда.
– Эдвину сильно укачало. Правда, милая? Не приведи Великий дракон, ещё стошнит на Росмари…
Эдвина активно закивала, и тут же, скривившись, выдавила из себя с усилием:
– Скорее, тётя, мне нужно в уборную. Не стоило есть то шоколадное пирожное, а потом заедать лимонным…
Девочка демонстративно прижала к лицу руки, Шанетт на всякий случай отклонилась в сторону. Я поспешила подняться и, строя из себя само беспокойство и тревогу, повела «племянницу» к стеклянным дверям ресторана. Краем глаза заметила, как Эндер тоже попытался смыться из-за стола, но не придумал вовремя уважительную для этого причину и был в момент атакован светловолосой хищницей.
– Я слышала, всё состояние Родингеров теперь отойдёт короне. А что говорят в управлении? У Родингеров немало счетов в банках и не только в Кармаре.
– Бедный дядя, – заметила Эдвина, оборачиваясь.
– Выживет, – беспечно отмахнулась я и предложила: – Пойдём пройдёмся.
В ближайшее время из-за нашего столика Шанетт всё равно не уберётся.
Вскоре зал ресторана остался позади, а с ним и музыка, и бесконечный гомон. Коридоры дирижабля были почти пусты, а вот в панорамном зале, главной достопримечательностью которого являлся растянувшийся на несколько метров иллюминатор, пассажиров было едва ли не больше, чем в ресторане. Гимназисты не отлипали от гигантского окна, с восторгом и вниманием наблюдая за проплывающими под нами облаками. Пассажиры постарше отнеслись куда более равнодушно к захватывающим дух небесным пейзажам. Некоторые читали газеты, расположившись на мягких креслах и диванах, другие просто негромко переговаривались.
Мы с Эдвиной тоже решили здесь задержаться. Встав неподалёку от иллюминатора, некоторое время просто наслаждались бескрайним небом, утопающим в солнечных лучах. Они окрашивали облака в золото, заставляли щуриться и улыбаться. Радоваться новому необычному дню, грядущим выходным и тому, что мы здесь втроём. Я, Эдвина и… он.
– Так красиво… – тихо произнесла девочка, прервав ход моих глупых мыслей. – Не верится, что когда-то драконам были не нужны никакие дирижабли. Они сами летали к солнцу и обратно. Представляю, как у них от этого дух захватывало!
Я снова улыбнулась, а Эдвина неожиданно сменила тему. Взглянув на меня, сказала с таким серьёзным видом, словно уже давно справила совершеннолетие:
– Я видела твою подругу. Вильму. Почему она нас избегает?
– Она… – Я замялась, не зная, что сказать. Если бы не запрет Эндера, уже давно бы объяснила, кого именно видит Эдвина. Но Делагарди втемяшил себе, что ей ещё слишком рано узнавать о другом, невидимом мире, и велел Вильме не крутиться рядом с юной зрящей.
Что не помешало Эдвине замечать Вильму.
– Получается, у тебя тоже два дара? – снова удивила вопросом «племянница». – Телекинез и способность видеть призраков… Интересно, это у нас семейное?
Ну, Вильма! Неужели разболтала? И что я теперь скажу Делагарди?
Не успела я как следует в мыслях отругать старушку, как наследница Фарморов окончательно заставила меня растеряться.
– Я уже не ребёнок, Раннвей. Я сразу поняла, кто она. Она и другие…
– Другие? – выронила я чуть слышно.
Эдвина кивнула:
– Другие души. Вильму ещё можно принять за живую, а вот у остальных даже лиц толком не видно. Иногда они почти прозрачные, а иногда как сгустки грязного тумана.
Ну хоть не как чернильные кляксы.
– И где… где ты их видела?
Призраки не шляются неприкаянными по улицам. К счастью. Таких, как Вильма, неупокоенных, единицы.
– Одна живёт у нас в гимназии, – так просто, словно мы говорили о бездомных кошках, принялась перечислять девочка. – Остальных встречала на улице. Жалко их… Они кажутся такими одинокими. И грустными.
Я только что сказала, что не шляются по улицам? Эдвина, похоже, считала иначе. И что это могло бы значить? Я посредственная зрящая или Эдвина Польман – уникальная по силе драконица?
А её ещё ругают за то, что полукровка. Всем бы быть такими полукровками…
– И ты их не боишься?
Девочка покачала головой:
– Говорю же, жалко их. Одни они… – ещё один горестный вздох. – А Вильма пусть не прячется. Мне она нравится.
Время в полёте пролетело незаметно. За разговором о духах, о том, что нас объединяло, делало похожими. То, что всего за пару часов помогло достроить мост над пропастью, так долго отделявший Раннвей от племянницы.
Между нами осталась всего одна тайна: то, что я как раз и не Раннвей, а Женя Исаева. Девушка со странным прошлым, беспокойным настоящим и туманным будущим. А может, и вовсе без будущего.
– Вот вы где! Я вас по всему дирижаблю ищу, – окликнул нас, быстро приближаясь, Делагарди.
