– Ну если леди Делагарди настаивает…
Осторожно, словно боясь напугать, он провёл пальцами по моей спине. Легко, едва касаясь шнуровки корсажа, посылая по всему телу мурашки, подстёгивая и без разгулявшуюся в последнее время фантазию.
– Просто не хочу, чтобы ты опять не выспался.
– Думаешь, с тобой рядом у меня получится выспаться?
Мурашек на коже стало больше. И ещё больше захотелось не просто называться, а
Сейчас мне как никогда хотелось занять
Обернувшись, тихо спросила о том, о чём порывалась спросить уже не раз.
– Почему ты на ней женился? Видел в ней Терес или… Ты вообще любил её сестру? А Раннвей?
Иногда при мысли о старшей Фармор я чувствовала, как меня начинает снедать ревность. Знаю, глупо ревновать к покойнице, тем более что она стала женой другого, но это чувство не покидало. Как и желание понять, почему он в конце концов выбрал Раннвей.
С трудом сдержалась, чтобы не выдохнуть облегчённо, когда дракон ответил:
– В Терес я видел достойную спутницу жизни. Ничего больше. Тогда я считал, что этого достаточно. Достаточно выбрать «породистую», талантливую драконицу, благодаря которой мой род продолжится.
– И Раннвей ты тоже счёл достаточно породистой? – Не сдержавшись, я усмехнулась.
– С Раннвей всё было с точностью до наоборот, – ответил дракон. – Я бы многое отдал, чтобы избежать этой женитьбы, но старик Фармор не оставил мне выбора.
– Он тебя шантажировал?
Признаться, такая мысль посещала меня не раз. Вот только фантазии не хватало придумать, что мог иметь на главу Высокого дома Делагарди покойный Фармор.
– Можно и так сказать, – на губах дракона появилась мрачная усмешка. – Хеймер напомнил мне о семейном долге и настоятельно попросил расплатиться.
Вскоре стало ясно, в чём заключался так называемый шантаж. Дед Раннвей вместе с дедом Эндера сражался в войне за Клоандский полуостров. И чуть не погиб. Тогдашний глава рода Фарморов спас ему жизнь, за что дедушка Эндера в приступе благородства провозгласил себя, а заодно всех своих потомков должником Фарморов и пообещал, что Делагарди обязательно вернут долг, когда те пожелают.
– И ты согласился…
– Отказом я бы запятнал свою честь и честь рода. Хеймер не оставил мне выбора. Я взял Раннвей в жёны и первое время ещё надеялся, что у нас что-то получится. Не получилось… А потом в моей жизни появилась ты, и я понял, что ни с кем до тебя и не могло бы получиться. Терес, Раннвей… Любой из этих союзов был обречён на провал.
Дрожь на коже сменилась жаркой волной.
– У нас с ней одно лицо, – тихо напомнила я.
– Но я вижу тебя, Женя. Тебя, а не её.
Эти слова эхом звучали в моём сердце весь вечер. Я вспоминала о них в зале ресторана, где мейст Гастфер официально объявил о начале традиционных ежегодных состязаний. И когда Шанетт снова ко мне прицепилась в попытке поболтать о жизни, слушала её вполуха, а сама думала о признании дракона.
Ведь признание же. И уже, между прочим, не первое. Вот только я изо всех сил старалась его не слышать, держаться на расстоянии и делала всё возможное, чтобы не влюбиться ещё больше.
Увы, миссию по закрытию сердца на замок я с треском провалила, и, наверное, если бы не Раннвей, согласилась бы продлить наш «договор» ещё на много-много лет вперёд.
– Я сразу сказала Гастферу, что едва ли смогу помочь Росмари. Лейф и то лучше меня справился бы, но традици… Уверена, Эндер тоже предпочёл бы занять твоё место. Он так переживает за эту девочку… Что там с опёкой, кстати? Уже официально вам передали?
И так целый час, невыносимо долгий и нудный. Рот Шанетт не закрывался ни на секунду и избавиться от этой девицы на этот раз оказалось в разы сложнее. Увы, нас разместили за одним столиком, и нужно было дождаться десерта, чтобы наконец откланяться.
Эдвина откровенно скучала и выглядела уставшей, что было неудивительно. Столько впечатлений за день… Девочке необходим был отдых, а не бесконечная смена блюд за столом. То и дело она бросала по сторонам сонные взгляды, явно мечтая поскорее отсюда убраться. Эндер же, наоборот, увлёкся разговором с Лейфом. Чего точно нельзя было сказать о последнем. Было видно, Флемингу в тягость отвечать на вопросы: о дружбе с Вольмаром, об отношениях с Гиллеаном. Он выглядел подавленным, если не сказать напряжённым, и всё поглядывал на раскрытые двери ресторана.
– Думаешь, он тоже был замешан в этой истории с искажёнными? – спросила я, когда мы наконец-то вернулись в номер. Спустя два долгих, невыносимо скучных часа.
– Если честно, уже не знаю, что и думать, – покачал головой Делагарди. – После сегодняшнего разговора сложно представить Лейфа в роли отпетого мерзавца.
– На святого он тоже не тянет, – резонно заметила я.
