– Мой Ворон, – усмехнулся Седьмой Князь.
В этот же момент птица оказалась в центре стола, оглушительно каркнула и превратилась в туман. Внутри которого появились слабые тени. За несколько секунд тени обрели плоть и цвет, и Арфель увидела себя и Илуора. И услышала разговор. Со стороны.
«А у меня мелодичный голос», – с удовольствием отметила леди Льефф-Энтан.
– Мы не просматривали твои последние воспоминания, Арфель, – осторожно произнесла Тиарис. – Нас интересовало, откуда ты появилась, откуда в тебе наша сила, мы сочли правильным оставить тебе хоть какое-то подобие личного пространства. И не заглядывали в те моменты, когда ты ночью оставалась наедине с Илуором.
Оборотни молчали. Тиарис нервно сплела пальцы, расплела, открыла рот, пытаясь что-то сказать, и тут же закрыла. Армер нежно обхватил ее ладони своими и что-то мягко проговорил на незнакомом языке. Когда тишина стала невыносимой, заговорил Саргрейв:
– На самом деле твоя мать не называла того оборотня своим то-соэленом ни разу. Но кем еще он мог быть? Он оберегал ее, прятал, гладил ее круглый живот и радовался твоему будущему появлению на свет. Мы сочли, что они связаны узами ша-раарти. Это было логичное допущение.
– Ты определенно несешь в себе дар наших жриц, запечатанный дар. – Тиарис вскинула на Арфель льдисто-прозрачные глаза. – Теперь ты не сможешь нам поверить, я чувствую в тебе этот внутренний протест. Но…
– Где мы? – леди Льефф-Энтан решительно перебила Тиарис.
В травнице будто проснулся ее утраченный боевой дух: она видела перед собой цель, она знала, кто она и кто ее родители, и это придало ей уверенности в себе. Вернуло ей равновесие, пошатнувшееся в момент, когда оборотни объявили ее отца не ее отцом.
– Междумирье. Здесь отдыхают души оборотней, прежде чем пойти на новое рождение, – с улыбкой пояснил Армер. – В человеческом понимании нас можно назвать служителями мира смерти. В том и беда, Арфель, что без жриц только самые сильные души могут найти дорогу в Серый Дол. У нас в некотором смысле перенаселение.
– Значит, вы можете выдернуть сюда того оборотня, что присматривал за моей матерью? Допросить его – и вот они, ответы на вопросы, – предположила Арфель.
За столом воцарилось ошеломленное молчание, которое нарушил хохот Саргрейва:
– Первая и непревзойденная Лунная Княгиня, Первый Князь Луны, освободитель и спаситель! Второй, третий, четвертый и так до меня, до седьмого Князя, – достойнейшие из достойнейших оборотней, прожившие долгие жизни. Умнейшие. А самая толковая мысль пришла в голову девчушке, которой хорошо, если четверть века исполнилась.
– Не исполнилась, – сухо уведомила оборотня Арфель. – Не надо делать меня старше, чем я есть. Годы и без этого пролетят быстро.
– Кошмар, – вздохнула Тиарис и обратилась к Седьмому Князю: – Твой ворон сможет найти того оборотня?
– Сдохнет, но сделает, – ухмыльнулся Саргрейв. – Давай, Вор.
Ворон, едва успевший из тумана вновь стать птицей, каркнул, недовольно посмотрел на своего хозяина и исчез.
– В Долину ты пойдешь с Саргрейвом, – виновато произнесла Тиарис. – Я человек, и мне нет туда хода.
Арфель кивнула и тихо вздохнула: значит, часть правды в словах оборотней есть.
"Но ведь оборотнем могла быть только моя мама", – подумала Арфель и поспешила это озвучить:
– Значит, оборотнем была моя мама.
– Она бы хоть раз обернулась за время твоего детства, – покачал головой Первый Князь. – Ты думаешь, что способности пришли к тебе от нее?
Вначале леди Льефф-Энтан не поняла, почему Армер пытается с ней поспорить. Но после подумала, что он может и не знать имперские законы.
– Другие варианты будут неправдоподобны. Если от мамы перешел не дар, а кровь Императора, то человек, который, предположительно, мой отец, взял в жены близкую родственницу. А это недопустимо, за это могут казнить даже Императора. В нашей истории были инциденты, – Арфель передернулась, – кровосмешение – грех, за который отвечают все, вне зависимости от длины родословной и глубины кошелька.
– Но если брак был лишь формальностью? – заинтересовалась Тиарис, но леди Льефф-Энтан покачала головой:
– Никаких, абсолютно никаких отговорок. Это, пожалуй, единственный не дающий осечек закон. Жестокий закон, ведь вместе с кровосмесителями казнят и детей.
– Ужасный закон, – поджала губы Тиарис. – Дети ни в чем не виноваты.
