Вздохнув, Арфель попыталась подсчитать, когда конкретно жила Тиарис. Застала ли она Безумие Крови? По всему выходило, что не застала. Рожденные от близкородственных браков дети были опасны тем, что вырастали в невероятно сильных магов. Невероятно сильных и не отягощенных никакими рамками и границами. Безумие, ощущение собственной силы и запредельная уверенность в правильности собственных решений и поступков. Вседозволенность. Племянник Императора Атора Третьего решил, что именно ему должно взять власть и повести Империю к величию. За полгода население огромной страны уменьшилось втрое, а демонам удалось оторвать от Империи огромный кусок территории. На этом куске остались серебряные шахты. Безумный Император сделал воистину роскошный подарок демонам. И это при том, что тогда демоны нападали ну очень лениво и нерегулярно.
"А ведь Серый Дол показал себя с лучшей из сторон. Они принимали беженцев, передавали припасы. Не дали людям умереть с голоду. Как все это могло вылиться в Соглашение?"
– А я помню, – произнес внезапно Саргрейв. – Безумный Император, да? Это были последние годы моего правления в Сером Доле. Тяжело пришлось – год был неурожайный, а в Ондиниуме умирали дети. Мы не могли на это смотреть.
– У нас до сих пор помнят подводы с зерном, пришедшие из Серого Дола, – дрогнувшим голосом произнесла Арфель.
– Я ничего не понимаю, – чуть раздраженно произнесла Тиарис.
На столе, в клоках тумана, появился Ворон. Его глаза-бусинки горели синим огнем, да и весь он был какой-то встрепанный. Арфель посочувствовала Вору – тяжело с непривычки выполнять столько поручений. Наверняка же его никто не дергал, пока не пригорело.
– Я потом тебе свои воспоминания покажу, – отмахнулся Седьмой Князь. – Не до старой гадости сейчас. Ты нашел его?
Ворон каркнул и шевельнул крылом.
– Он готов лететь. Идем, Арфель Льефф-Энтан, познакомимся с твоим… Познакомимся с другом твоей матери.
Стоило только ей коснуться сухой, мозолистой ладони Саргейва, как кабинет рассыпался льдисто-серыми искрами и они вновь оказались среди тумана. Но в этот раз он не был таким густым, да и вместо пепла под ногами была сочная изумрудная трава.
– Долина прекрасна. Здесь в изобилии водится дичь, поля исправно плодоносят, – оборотень рассмеялся. – Когда оборотень чувствует, что его душа исцелена, что он готов родиться заново, – он уходит в туман. Но последнее время туман не пропускает души. Нет путеводной нити, путеводного маяка. Искра, что изредка вспыхивает, не может привести за собой всех желающих. Совсем слабая жрица хозяйничает в Пещере Предков.
– Это жрец. Отец-Ворон, если я не ошибаюсь.
– Мужчина? – поперхнулся Саргрейв. – В Пещере Предков проводит ритуалы мужчина?! Мужчина благословляет брачные союзы?!
– Больше некому. – Арфель стало как-то неприятно. Вряд ли тот заслужил такое показное недоумение.
– Да я не в обиду, – смутился Седьмой Князь. – Просто это же тяжело и болезненно. Прикасаться к тотемному древу дозволено лишь женщинам, лишь жрицам Луны. Мужчинам за прикосновение приходится платить болью, магией и даже годами жизни. Совсем все плохо Сером Доле.
– Вы не знали этого? Какой прок от вашей возможности просмотреть всю жизнь, если…
– Так ведь чтобы увидеть всю жизнь, нужно потратить столько же времени, сколько прожил Князь или Княгиня, – возмутился Князь. – Мы выхватываем куски, и да, на Илуора потратили очень много времени и сил, но он того стоил, как по мне. Рано ему корона досталась, но из него выйдет хороший Князь. А с тобой вообще – времени-то всего ничего прошло. И вообще, я, между прочим, легенда. Ты трепетать должна передо мной.
Оборотень явно обиделся, но Арфель не собиралась его щадить. Если когда-то эти семеро оборотней и Первая Лунная Княгиня решили взять на себя ответственность за Серый Дол, то пусть не отлынивают. А то куда ни посмотри, а тут они недослушали, тут недосмотрели, а там и вовсе додумали.
– Мы не боги, – Седьмой Князь грустно улыбнулся, – а жаль. Мы просто делаем то, что можем. И мы устали, да.
– Так, может, вам переродиться? Кто-то останется, а кто-то отдохнет. Потом поменяетесь.
Оборотень посмотрел на травницу, как на богиню:
– И ведь тебе не сравнялось и четверти века… мы пришли. Приведи его, Ворон.
Оглушительное карканье и шум от беспорядочно бьющих крыльев. И медленно истаивающий туман, открывший яркую поляну, в центре которой на валуне сидел высокий ярко-рыжий парень.
– Седьмой Князь? – Он посмотрел на пришедших. – Юная леди.
– Меня зовут Арфель Льефф-Энтан. – Травница присела в реверансе.
Рыжий подхватился на ноги:
– Почему ты здесь? Неужели ты погибла?! Боги… Это моя вина.
– Ты уже мертв, в том, что произошло после твоей смерти, не может быть твоей вины, – напомнил Саргрейв. – И было бы неплохо, если бы ты представился.
Парень поклонился, прижав руку к сердцу, и, выпрямившись, отрывисто произнес:
– Тамор Льефф, обротень-полукровка. Я твой дядя, Фель. Я так и не увидел тебя. У тебя красивые глаза, – с теплотой произнес он и подошел чуть ближе. – Ты пахнешь сестрой.
Саргрейв недовольно нахмурился и не дал Тамору отклониться от темы:
